Уже вторую смену на Миллионном увале промывальные колоды при съемке золота были пусты, хотя количество песков, поступавших на промывку из нового штрека, даже увеличилось. Значит, пески были без золота.
— Добро золотило, а сейчас как отрезало. Одно слово — россыпь, — сокрушался Петро.
Он был также противником продолжения работ на Миллионном увале и считал, что Пихтачев просто опутал доверчивого Рудакова.
— Как работать, ума не приложу. И свернуть некуда, все выработано, — глядя на заштрихованные столбики плана горных работ, говорила Катя.
— Зря людей мучаем, дорога у нас одна — на рудник, — убежденно сказал Бушуев.
— Пойди, Петро, встреть, пожалуйста, Сергея Ивановича, — попросила Катя.
«Хорошо, что придет Сергей Иванович, он подскажет, ободрит. Вот знаешь его совсем недавно, а как будто знакома с ним всю жизнь. Лидия Андреевна все шутит, что я ему нравлюсь… Но она ошибается, он такой со всеми, ровный. Он человек большой души, видно, много пережил… А с Миллионным он, кажется, ошибся».
— Здравствуйте, Екатерина Васильевна! Вас горячо приветствует Вася-дровосек! — услышала она из темноты звонкий голос Егорова.
— Здравствуй, Вася!
Переминаясь с ноги на ногу и непрерывно подергивая курносым носом, Вася застенчиво сообщил:
— Пришел дом родной проведать и, значит… прощенья у вас просить. Нехорошо я тогда обошелся, думал, на новенького вам выволочку устроить, а получил сам…
— Если от чистого сердца говоришь… — И Катя протянула ему руку. Вася бережно пожал ее.
— Значит, можно надеяться, вернете? Я для вас, Катерина Васильевна, горы сворочу.
— Горы пусть стоят, Вася. Сюда придет Сергей Иванович, и я попрошу за тебя. Да вот он и сам, — улыбаясь появившемуся Рудакову, сказала Катя.
— О! Вася-гармонист! Зачем здесь? — спросил, здороваясь, Сергей Иванович.
— Пошалил, а теперь вернулся до дому, — с усмешкой ответил Егоров и с надеждой посмотрел на Быкову.
— Вижу, что Вася прощен, — переглянувшись с Быковой, заметил Рудаков. — Что случилось, Екатерина Васильевна, пески потеряли?
Подошел Петро Бушуев с широкой улыбкой на румяном, вымазанном глиной лице.
— Играет содержание, две смены гоним без золота, — пожаловался он, сводя к переносице тонкие брови. — Впустую можем проработать.
— Пойдем к передовому, посмотрим! — сухо ответил Рудаков.
Он повернул на карбидке вентиль, добавил воды — лампа вспыхнула ярче — и шагнул в темноту за Катей.
Пригнувшись, подошли к передовому забою.
— Кто остановил работы? — строго спросил Рудаков, рассматривая глинистую породу.
— Я остановила: золота нет, пустота. — Быкова показала на две борозды. — Пробная промывка породы тоже подтверждает пустоту. Я не вижу оснований продолжать проходку штрека, — убежденно заявила девушка.
Рудаков задумался и, взяв у Кати план горных работ по Миллионной штольне, стал подробно его рассматривать.
«Быкова права, — думал он, — соседние забои были пусты. Но совсем остановить здесь работы будет неверно. Россыпь шириной в двадцать метров не могла внезапно исчезнуть, мы ее потеряли. Куда вести выработку: вправо или влево? В забоях справа вышла скала. Наверное, россыпь повернула влево, ведь в третьей левой рассечке брали хорошее золото…»
— Петро! В ближайших левых забоях пески были? — не отрываясь от развернутого плана, спросил Сергей Иванович.
— Не было.
— А выше разведочный шурф с золотом?
— Тоже пустой. Поэтому Катерина Васильевна и остановила здесь работы… Куда же нам теперь податься? — с надеждой глядя на Рудакова, спросил Петро.
«А все-таки нужно дать рассечку влево, пройти по пустоте метров тридцать и тогда вновь повернуть параллельно этому забою. Степанов не верит в нашу затею, считает, что мы зарываем в землю деньги… А может быть, он и прав? Ведь песков с «шалым» золотом здесь нет… А уж если не будет их и там, тогда, значит, мы с Пихтачевым ошиблись, тогда придется закрывать работы», — решил Рудаков.
Медленно, обдумывая каждое слово и не отрываясь от чертежа, словно там можно было найти готовый ответ, Сергей Иванович распорядился:
— Работы, Екатерина Васильевна, будем пока продолжать. В три смены гоните левую рассечку. Это наша разведка боем. Я думаю, что мы просто потеряли золотоносную струю.
— Золото у нас кустовое, нос вешать рано, — с видом знатока отозвался подошедший Вася.
— Миллионный отработан, и уйдем ли мы отсюда через месяц или протянем еще два — это не вопрос, — возразила Быкова.
Рудаков был того же мнения, но распоряжение о продолжении проходки разведочного штрека подтвердил. Он предложил готовиться к переходу на стройку.
— А Екатерина Васильевна тоже с нами? — спросил Вася.
— Она будет хозяйкой на стройке горного цеха, — улыбаясь, ответил Сергей Иванович.
— Что вы, что вы, я не справлюсь, я… — воскликнула Катя, но Рудаков перебил ее:
— Начнем с учебы. Только овладев буровым молотком, электровозом, разнообразной горной техникой, старатель станет горняком. Вы это знаете не хуже меня… Прощайте. Значит, о проходке договорились. — И Рудаков зашагал к выходу, в конторку.
