— Жень, — вдруг коснулась пальцами его губ, закусив при этом свои, прикрыла глаза и медленно вдохнула, а на выдохе произнесла, — мне тяжело. Все слишком быстро происходит. Такое чувство, будто ты намеренно торопишься куда-то, зачем-то спешишь. Потом, то злишься, то наоборот, становишься непривычно сговорчивым и снова злишься. Я не понимаю тебя. Хотя, я никогда и не понимала особо. Всегда между нами присутствовала стена, за которую мне хода не было, так и сейчас. Ты требуешь прямоты от меня, притом сам будто что-то недоговариваешь.
— Я просто не знаю, как правильно подобраться к тебе, — усмехнулся, но ее прикосновение уже разбудило желание, в паху тут же заныло, в горле пересохло. Жаль сейчас не вечер. — Что говорить, чтобы не обидеть. У меня хреновый характер, знаю, и я не замечаю полутонов, хотя вся жизнь, получается, только из них и состоит. А я сам состою из недостатков с маленькими вкраплениями достоинств.
— Не ври, — положила ладони на широкие плечи, — достоинств у тебя хоть отбавляй. Ум, хватка, чутье, любознательность, ты пробивной.
— И ни слова о важных для тебя качествах. Ты как спецификацию прочитала сейчас, перечислила мои технические характеристики. Но тебе ведь другого хочется. Я прав?
— Прав, — кивнула с полной уверенностью, — я верю, ты способен добиться всего, что захочешь. И меня снова добьешься, и Пашкину любовь получишь, но надо же не только уметь получать, но еще и сохранить то, что получил. Для этого нужна мягкость, гибкость и главное, желание жить для кого-то.
— Я искренне хочу жить для вас, хочу, чтобы ты мне верила. И если буду зарываться, а я буду, не обижайся и не уходи, молча, останавливай меня.
— И будем мы как кошка с собакой.
— Да, скорее всего, а еще я хочу… — заключил ее лицо в ладони и собрался уже что-то сказать, как раздался звонок домофона.
— Ого, — улыбнулась, — быстро нас нашли.
— Интересно, кто, — сейчас же нахмурился.
Двумя минутами позже выяснилось, что это Кирилл. Соколов впустил брата без какого-либо желания. Только его здесь не хватало. Пронырливый Кирюня любил запустить свой нос везде, особенно, куда не надо. Для бизнеса, в принципе, оно и неплохо, но в остальном дерьмовая привычка.
— Привет, — протянул руку Кирилл, — рад видеть.
— Взаимно, — пожал в ответ, — каким ветром здесь?
— Очевидно, не взаимно, — поджал губы, — но ладно. Мой брат в принципе не человек, так что, ждать человеческих отношений было довольно глупо с моей стороны. Приехал проведать, узнать, не надо ли чего. И потом, меня там Ксения бомбардирует каждый день. Хочет знать, когда ты прилетишь.
— Значит так, — сложил руки на груди, — о ней в этом доме ни слова. Понял?
— Эм-м-м, ну, ок. Ни слова. А что? У стен есть уши?
В этот момент со второго этажа донесся детский голос, следом женский. И скоро Кирилл увидел бегущего по лестнице ребенка, за которым неслась девушка, а как малыш остановился в паре метров от него, так Соколов младший и открыл рот. Паренек был копией их отца. Та же ямочка на подбородке, те же голубые глаза, тот же не по-детски серьезный изучающий взгляд.
— Здравствуйте, — пролепетала Лиза и виновато посмотрела на Евгения, он явно был недоволен происходящим.
— Добрый день, — растерянно улыбнулся гость, — Кирилл Федорович. Мы знакомы?
— Не думаю. Но мне очень приятно, — после чего попыталась поймать сына. — Идем, Паш. Не будем мешать.
— И мне, — словно пропел.
Только Паша не собирался слушаться, вместо этого подошел к Евгению:
— А это кто? — указал на незнакомца.
— Это мой младший брат, — слегка смягчился Соколов.
— Пливет, блат, — протянул маленькую ручку Кириллу, — я Паса.
— Привет, — потряс ту в ответ, — а это твоя мама, да? — глянул на Лизу.
— Да.
— Ладно, познакомились и славно, — Евгений подхватил брата под руку, — а сейчас нам надо поговорить. Идем в кабинет, — кивнул в сторону коридора.
— Может, вам чаю? — вконец растерялась Лиза.
— Я бы с удовольствием, — высвободил руку Кирилл. — Два с половиной часа тащился по пробкам.
Соколов же едва зубами не заскрипел.
— Хорошо. Ой, Жень, а где кабинет? Я бы принесла.
— Мы в кухне попьем, как поговорим, — бросил на Кирилла испепеляющий взгляд.
Когда дверь за ними закрылась, Евгений уже собрался обрушить на братца весь мыслимый и немыслимый гнев, но тот опередил вопросом:
— Я правильно понял, пацанёнок твой сын? — былое довольство моментально сошло с его лица.
— Да. Паша мой сын.
— Охереть, — так и плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу, явив взору полосатый красно-зеленый носок. — Как? Когда?
— Давно. Но тебя это волновать вообще не должно.
— То есть, это из-за них ты так долго сидел в Кемерово? А Лиза девушка красивая, прямо видно, сибирячка. Когда же вы с ней успели… — и поиграл бровями.
— Я же сказал, тебя это не касается.
— Что значит, не касается? Вообще-то, я только что узнал, что у меня есть племянник. Выходит… — вдруг задумался, — слушай, а Ксения в курсе?
— Нет, — сложил руки за спиной, чтобы не показывать, с какой силой сжил кулаки.
— Вот ты даешь. А говорил, ни жены, ни детей ему не надо. И лучше бухать начнешь, чем повесишь себе на шею бабу.
