Хотя уши у меня были заткнуты, этот голос я расслышал. Смерть была вместе со мной в колодце. Я видел, как она стоит посреди нашего двора, окруженная своими детьми. И увидел, как из дома вышел мой отец и направился к ней. В нескольких метрах от пришельцев он остановился.
– Ты живешь один? – спросила смерть.
Я сильнее заткнул уши. Я не слышал, что ответил мой отец. Может быть, ничего.
– Если там есть кто-то еще, – сказала смерть, – например твоя жена, пусть выйдет. Мы так или иначе обыщем дом. И мы ее найдем, даже если она спряталась в собственной заднице. Или в твоей. Или у Господа Бога. Еще раз спрашиваю: ты живешь один?
– Нет, – сказала моя мать, и я увидел – увидел! – как она выходит из дома и становится рядом с отцом посреди двора, под глумливый гогот детей смерти, под бесстрастным взглядом самой смерти.
– Дети есть?
Я изо всех сил засунул пальцы поглубже в уши.
– Нет, – сказал отец. – У нас нет детей.
– Это мы сейчас проверим, – сказала смерть. – По животу этой женщины я вижу, что она рожала. Но если ты говоришь, брат мой, что это не так, – ладно, я доволен. Мы справимся быстро. Тут много желающих. Альтернатива такая: либо вы сами себя убьете, либо мы убьем вас. Выбор за вами. Но если вы выберете второй вариант, мы убьем вас по-своему.
– Пощадите, – сказал чей-то голос, но я не понял чей – отца или матери, а может, это кривлялся один из детей смерти.
– Выбирайте, – сказала смерть.
Тишина, затем мама выкрикнула: «Нет!» – и сразу после этого раздался выстрел. Я понял, что отец попытался напасть на смерть, но та его застрелила. Он знал, что у него нет шансов, и набросился на этих кровопийц в надежде погибнуть.
– Твой муж выбрал, – сказала смерть. – Теперь твоя очередь. Выбирай.
Мать ничего не ответила, и после долгой паузы смерть сказала:
– Итак, ты выбрала: мы убьем тебя по-своему. Наверное, думаешь, что у тебя есть шанс выжить, если не будешь сопротивляться. И правильно делаешь. Всегда надо верить в шанс ускользнуть от смерти. Иначе не стоило бы жить. Сейчас мы тобой займемся. Будем тебя убивать.
Я засунул пальцы в уши так далеко, как только мог, но мне все-таки было слышно. Я слышал глумливый гогот детей смерти, слышал, как они расстегивают и бросают на землю ремни, слышал, как они обсуждают мою мать, ее ягодицы, ее груди, ее влагалище, ее губы. Но я не слышал ее голоса. Прошло какое-то время, потом смерть сказала:
– Хватит. Поезжайте, я догоню. Мне надо тут закончить.
