Являясь образцом идейной глубины и высокой художественности, русская классическая драматургия подготовила болгарского зрителя к правильному восприятию произведений советской драматургии, сыграла выдающуюся роль в развитии болгарского театра.
В мрачное для болгарского народа время тридцатых годов, при монархо-фашистском режиме Кобурга, вопреки цензурным рогаткам, вопреки всем существовавшим в Болгарии порядкам и условиям, проникла на болгарскую сцену и начала там свой боевой и победный путь советская драматургия.
Чем же объяснить проникновение на болгарскую сцену советской драматургии? Что заставило правящие круги тогдашней Болгарии пойти на этот рискованный для них шаг? Это объясняется прежде всего энергичными усилиями прогрессивных слоев театральной общественности. Но сыграло свою роль и то обстоятельство, что в тридцатые годы посещаемость театров в Болгарии катастрофически упала. Финансовый кризис усугубился полным художественным крахом тогдашнего репертуара.
Чем крикливее, сенсационнее становились названия пьес, чем более "западным" становился репертуар, тем меньше народа собиралось в зрительном зале. Не помогала и откровенная порнография. Но если даже в какой-нибудь поверхностной пьеске западного драматурга был хоть намек на прогрессивную мысль, если хоть одна фраза говорила о недовольстве настоящим, звала к светлому будущему, в зале гремели аплодисменты, интерес к спектаклю повышался, число зрителей увеличивалось.
В эти годы и сделаны были первые пробы показать самые "невинные" советские пьесы.
К. Державин в своей книге "Болгарский театр" допустил неточность, называя 1935 год годом появления на болгарской сцене первой советской пьесы. Первое представление комедии В. Катаева "Квадратура круга" состоялась еще в сезон 1930/31 года. Пьеса Д. Щеглова "Пурга" была сыграна в Пловдиве в 1932 году. Передвижной театр-студия под руководством Г. Костова в 1933 году играл "Луну слева" В. Билль-Белоцерковского. В сезон 1934/35 года с успехом шел в Болгарии "Человек с портфелем" А. Файко. В 1938/39 году многие провинциальные театры и самодеятельные коллективы ставили пьесы: "Жизнь зовет" В. Билль-Белоцерковского, "Слава" В. Гусева, "Сын народа" Ю. Германа, "Простая девушка" и "Чужой ребенок" В. Шкваркина и другие.
Годы представлений всех этих пьес установлены не только документально, но и по воспоминаниям участников спектаклей, собранным болгарским театроведом Э. Манговой.
Не все поставленные тогда советские пьесы равноценны по своим идейным и художественным качествам. Некоторые из них у нас забыты. Но каждая сыграла свою положительную роль в болгарском театре, Каждая из них раскрывала кусочек правды о жизни нашей великой страны, служила свою службу в деле укрепления и развития дружеских чувств болгарского народа к советскому народу.
Особое место в ряду советских пьес, шедших до 9 сентября 1944 года, принадлежит пьесе А. Корнейчука "Платон Кречет". Первым поставил ее в Софии в 1935 году полупрофессиональный Реалистический театр-студия. Постановщик спектакля А. Бениеш рассказывал, как зрители сами внесли поправку в неправильную сценическую трактовку пьесы. Акцентировав сюжетную линию традиционного треугольника Платон - Лидия - Аркадий, театр и постановщик считали, что уберегут этим спектакль от возможного запрещения. Зрительный зал не посчитался с их опасениями и больше всего реагировал на линию Береста, на политическую линию пьесы. Именно это и обусловило громадный успех спектакля.
В 1940 году "Платон Кречет" был поставлен на сцене Софийского народного театра. Это была большая победа прогрессивных сил болгарского театра. На казенную, государственную сцену вышел новый герой - простой советский человек. Зрители, переполнившие зал театра, узнали, какими мыслями и чувствами он живет, какие идеи руководят его стремлениями и поступками. Напрасно реакционная пресса, пытаясь ослабить впечатление от пьесы, называла эти стремления "общечеловеческими", а идею пьесы "вечной". Обмануть зрителя не удалось. Он видел на сцене нового человека, строящего новую жизнь. Постановка "Платона Кречета" была откровением для болгарского зрителя...
Советская пьеса ворвалась в омертвелую, затхлую театральную атмосферу, как свежий ветер.
По рассказам очевидцев, переживших это тяжелое время, необычное зрелище представлял собой зал театра в тот вечер, когда там шла советская пьеса. Состав публики резко отличался от состава обычных премьер. В зале царило боевое, приподнятое настроение, оно рождало чувство коллектива, сплачивало людей. Рабочий, трудовой интеллигент считал себя здесь хозяином, и только полиция нервно поеживалась у дверей зрительного зала.
