Вот как вспоминает об этом времени критик Арманд Барух: "Зал театра несколько вечеров подряд был оглушен нескончаемыми аплодисментами и песнями, которые не смолкали по пятнадцати минут. При выходе публики из театра целый полицейский эскадрон гасил ее энтузиазм арестами и палками, и несмотря на это, в следующие дни перед театральной кассой собиралась вся рабочая София. Пришлось обращаться к публике с просьбой не аплодировать так оглушительно, так как власти считают это проявлением "антигосударственных, коммунистических настроений".
Таким образом, власти оказались в положении Аладдина, выпустившего духа из бутылки. Нужно было загнать его назад. Понадобились разнообразные меры. Реакционные газеты пытались ослабить, нейтрализовать впечатление от спектаклей. Так, например, советские комедии они использовали как повод для насмешек над советским бытом. Но рецензии желтой прессы не достигали цели: зритель видел в этих пьесах то, что его интересовало, то, к чему он стремился; он жадно схватывал кусочки правды о Советской стране, искусственно скрываемой от него в течение ряда лет.
Усилия реакционной печати оказались явно недостаточными, и в ход были пущены другие, более действенные меры: запрещения уже разрешенных пьес, полицейские провокации, аресты и так далее. В городе Кырджали власти пустились на такой трюк: около деревянного здания театра, где шла советская пьеса, расположился духовой военный оркестр. Как только в театре начинался акт, оркестр играл воинственные марши, и публика не слышала артистов. Нередко представления прекращались полицией во время действия, а участников прямо в гримах и костюмах отправляли в тюрьму. Так был, например, арестован весь состав рабочего самодеятельного кружка в городе Сливен. Об этом случае вспоминает режиссер Янакий Стоянов.
Полицейские репрессии порождали новые формы театральной агитации. Самодеятельные коллективы вышли на улицу. Не нужно было ни декораций, ни костюмов, ни гримов, чтобы где-нибудь на бульваре, на рабочем гулянье или даже в частном доме на свадьбе, на вечеринке выступить с чтением стихов Маяковского, Демьяна Бедного, Безыменского. При первом полицейском свистке энтузиасты самодеятельного театра смешивались с толпой и исчезали. Особенной популярностью в то время пользовался написанный неизвестным автором "Диалог антифашиста с фашистом". Он воспринимался публикой как подлинный, как бы случайно услышанный, и поэтому нередко новые участники вступали в диалог как живые действующие лица.
* * *
Во время второй мировой войны в стране создались такие условия, что вплоть до 1944 года ни одна советская пьеса не появлялась на болгарской сцене. И только после 9 сентября 1944 года двери болгарского театра широко распахнулись для советской драматургии. В сезон 1944/45 года Софийский народный театр показал "Русские люди" К. Симонова. Вновь появились на сцене "Враги" М. Горького, запрещенные фашистской цензурой. В 1945/46 году были поставлены "Дальняя дорога" А. Арбузова и "Часовщик и курица" И. Кочерги. Такие пьесы, как "Макар Дубрава", "Платон Кречет", "Калиновая роща", "Гибель эскадры" А. Корнейчука. "Разлом", "За тех, кто в море!", "Голос Америки" Б. Лавренева, "Русские люди", "Под каштанами Праги" К. Симонова, "Великая сила" Б. Ромашова, "В одном городе" и "Московский характер" А. Софронова, "Глубокая разведка" А. Крона, "Бронепоезд 14-69" Вс. Иванова, "Нашествие" и "Обыкновенный человек" Л. Леонова, "Красный галстук" и "Я хочу домой" С. Михалкова, "Машенька" А. Афиногенова, инсценировки "Счастья" П. Павленко и "Молодой гвардии" А. Фадеева, хорошо знакомы болгарскому зрителю.
Советская пьеса заняла в репертуаре болгарского театра весьма значительное место. Ее воздействие на зрителя огромно. Вот как, например, описывает директор
Толбухинского театра впечатление, которое произвела
"Калиновая роща" на болгарских крестьян: "Картина
посещения театром села особенно внушительна и трогательна. Крестьяне приходят в определенный час, построенные в
колонны, с плакатами и знаменами. Эти посещения театра имели большой отклик среди членов ТКЗС (Трудовое кооперативное земледельческое хозяйство). Председатель ТКЗС села Бяла Черква, после того как посмотрел прекрасную пьесу Корнейчука "Калиновая роща", говорил: "В этой пьесе мы видим такую же историю, как в нашем ТКЗС. Пять дней тому назад сменили мы на собрании старого председателя и выбрали крестьяне меня". А после представления в селе Хырсов, на собеседовании с представителями сельсовета, звеневодами, бригадирами и членами ТКЗС, бригадир Михаил Минчев заявил: "Спектакли Русенского народного театра в нашем селе - праздник для нас. Пьеса "Калиновая роща" очень для нас своевременна. Мы тоже сейчас много наделали ошибок... Пьеса поможет нам правильно организовать труд в наших ТКЗС".
