Марина медлила. Он тоже не оборачивался к ней, по-прежнему не отрывая взгляда от пейзажа за окном. Они оба боялись взглянуть друг другу в глаза и прочитать там подтверждение собственным опасениям, ибо это было бы самым страшным разочарованием для обоих. К тому же, Сергей опасался заметить в ее взгляде жалость к нему или еще хуже — отвращение из-за изменений в его внешности.
Наконец они решились и одновременно двинулись навстречу друг другу — она пошла к нему, а он повернулся и взглянул на нее. Тут же замерли, словно пугаясь движений, собственных и своего визави. Он заметил, как глаза Марины пробежали по его телу, потом по лицу. Она заметила шрам на его лице и едва удержалась, чтобы не ахнуть от неожиданности, но смогла скрыть свои эмоции.
Всю его правую щеку от самого глаза до уголка рта пересекал длинный глубокий шрам с рваными краями. Никто не сказал ей, что он так изменился внешне, посему она сейчас была поражена до глубины души. Марина стиснула перед собой руки, чтобы не подойти к нему и не коснуться его кожи. Боже, как ему, верно, было больно! Какая страшная рана! Он просто чудом сохранил глаз.
— Это кошка, — хрипло сказал Сергей, указывая пальцем на правую щеку. — След на всю жизнь. Чтобы я помнил.
Марина вздрогнула — так непривычно было слышать ей его глубокий голос не во сне, а наяву. Она неосознанно вдруг шагнула к нему, протянув руку, словно желая коснуться его, и он не удалился от этого прикосновения, а наоборот шагнул ей навстречу. Она ласково провела ладонью по его правой щеке, аккуратно нащупывая пальцами его шрам. Тепло его кожи словно обжигало кончики ее пальцев, она вдохнула аромат его кожи и почувствовала, как у нее закружилась голова.
— Ты живой, — прошептала Марина с таким надрывом в голосе, что у Загорского замерло сердце. Он резко повернул голову и коснулся губами ее ладони. Она не отняла своей руки, и он накрыл своей ладонью ее кисть, затем взял ее руку и легко притянул ее к себе, другой ладонью нежно стирая слезы, которые одна за другой катились по ее лицу.
— Ш-ш-ш, тихо, не плачь, — шепнул Сергей чуть слышно. От вида ее слез у него просто разрывалось сердце. — Я думал, ты будешь рада. А ты рыдаешь…
Марина, улыбаясь сквозь слезы, уткнулась лицом в его плечо, обхватывая руками его шею, прижимаясь к нему. Ее сердце так бешено стучало в груди, словно хотело выпрыгнуть из ее груди. Если бы она не ощущала под своими ладонями крепкое тело, то решила бы, что ей снова снится сон, настолько происходящее казалось ей нереальным. Она гладила руками широкие плечи, обтянутые тканью мундира, теплую кожу над воротом и мягкие волосы, наслаждаясь каждой минутой, проведенной рядом с ним.
Сергей вдруг отстранил ее, пристально посмотрел в глаза. Потом перевел взгляд на ее губы, тронул их большим пальцем и стал склоняться к ее лицу. Марина поняла, что он хочет ее поцеловать, и сначала сама подалась ему навстречу. Но затем в ее голове вдруг всплыла с ужасающей ясностью одна мысль, одно единственное воспоминание, приводящее ее в отчаянье, причиняющее ей немыслимую боль.
Она отвернула резко голову, и губы Сергея скользнули по ее щеке, обжигая кожу своим прикосновением. Он не ожидал от нее отстранения, посему Марина легко выскользнула из его рук и отошла от него как можно дальше, сжимая судорожно руки. Вот Сергей держал в руках ее тонкий стан, а вот уже в его объятиях пустота…
— Так нельзя, — с болью в голосе произнесла Марина, отводя взгляд от его лица, на котором она легко прочитала ту муку, что сейчас причиняла ему. — Я знаю, я не всегда помнила о добродетели ранее, но сейчас…
Сергей похолодел, услышав эти слова. О чем она, черт возьми, толкует? Какая добродетель? Но потом вдруг блеснуло кольцо на ее правой руке, когда она поднесла руку с зажатым в ладони платком к губам, и он понял, что она пыталась ему сказать, а затем вспомнил о жестокой реальности. Чужая супруга. Она теперь не принадлежала самой себе. И не принадлежала ему.
Он отвел глаза в сторону, сжал кулаки, чтобы не показать свое состояние сейчас, ибо его вдруг затрясло, словно в ознобе.
— Ясно, — произнес Сергей в никуда, конкретно никому не обращаясь. — Значит, вот как.
— Вот так, — подтвердила Марина, кивая головой. — Я не хотела тебя ни упрекать, ни словом не обмолвиться о том, что было, но… Боже! Если бы ты тогда поступил согласно совести…
— Молчи! — прошипел он хрипло, еле сдерживая себя в этот момент. — Ни слова более, ибо, клянусь Богом, я ударю тебя!
То, как она вздрогнула при его словах, как отшатнулась от него, ее испуг, мелькнувший в больших глазах, причинило ему нестерпимую боль. Неужели она действительно полагает, что он способен на это? Даже если Марина будет убивать его, он не сможет ничего сделать ей в ответ, спокойно подставляя свою голову, без единого намека на защиту.
Сергей попытался обуздать собственные эмоции, чтобы не напугать ее более. Он ясно представлял, как мог напугать ее его рык и нынешний внешний вид. Словно бандит с большой с дороги, усмехнулся он с горечью.