Так и просидел он около недели в своем убежище, лишь изредка покидая его по мере необходимости. Как только прошло время, что он выжидал, Загорский покинул пещеру, обходя на пару верст аул и возможные посты, указанные Джамалем, ориентируясь на местности только по его рассказу. Он переходил узкие речки, продирался сквозь лесные заросли, еле держась на ногах на каменистой поверхности, прячась каждый раз, когда слышал речь горцев или топот лошадиных копыт. Он плохо спал, каждый раз просыпаясь от лишнего звука поблизости. Запасы еды, несмотря на строжайшую экономию, подходили к концу, а Сергей еще так и не встретил никого из своих соотечественников. Все аулы, что попадались ему на пути, были черкесскими, ни одного русского солдата в них.
Сергей ослабел от недосыпа и голода, холод пробирал его до самых костей, вызывая ломоту в теле. Он был сильно истощен физически и морально, совсем пал духом, и однажды уже готов был лечь под камень и остаться там лежать, пока Господь не призовет его к себе. Он закрыл глаза, а когда открыл, то удивленно отшатнулся — рядом с ним сидела Марина, прижав к себе колени и, упершись в них подбородком, внимательно смотрела на него. Как же ей не холодно, в одной тонкой сорочке, подумал Сергей, ведь дул холодный пробирающий до костей ветер, бросая в лицо ледяную крупу. Но, присмотревшись, он понял, что ее волосы даже не колышутся на ветру, и понял, что бредит. Он протянул руку и коснулся ее лица. Ее кожа была такой мягкой, такой теплой…
— Ты обещал мне, — тихо сказала она. Он кивнул, но прошептал в ответ:
— Я не могу.
— Ты обещал, — настаивала она, упрямо качнув головой. Потом переплела свои пальцы с его, легко поглаживая большим пальцем при этом его ладонь. — Ты уже совсем рядом.
Сергей тотчас проснулся при этих словах, будто вынырнув из глубин сна. Сначала он не понял, что за звук доносится до него, а потом подполз поближе к кустам, из-за которых были слышны голоса, еле слышные из-за рокота речки, и раздвинул их. А когда заметил, кто стоит у воды и поит коней, заплакал так, как не плакал уже давно.
Так и вышел к казакам, не скрывая своих слез, сильно удивив тех своим неожиданным появлением из кустов, заставив тут же схватиться за ружья.
— Не стреляйте, милые. Я свой, — хрипло сказал Сергей, перекатывая во рту слова, словно камни. За эти годы он почти отвык от русской речи — пленники редко разговаривали меж собой, каждый погруженный в свою боль и отчаянье. Он представил, как сейчас выглядит — заросший, с густой бородой, в кавказском тулупе и шапке, в какой-то рванине на плечах, и невольно улыбнулся. Казаки настороженно переглядывались, откуда-то издалека уже бежал хорунжий, а Сергей запрокинул голову вверх и взглянул на солнышко, показавшее свои лучи из-за серых туч. Ветер бил в глаза, сыпал в них мелким снегом, но он не чувствовал этого. Его словно охватила такая эйфория, такая бешеная радость, что он рассмеялся во весь голос.
Он спасен. Он смог сделать это.
Словно осознав, что более не стоить напрягать последние силы, тело Сергея отказало ему на половине пути в крепость. Если бы его вовремя не поддержали ехавшие рядом казаки, то он непременно бы упал с лошади и расшибся. Его привезли в лазарет чуть живого, горячим от жара, которым пылало его тело.
Второй раз за эти годы жизнь Сергея опять была на волоске. Но в этот раз он сильнее цеплялся за нее, уже зная, что самое страшное, что могло случиться в его судьбе уже позади. Тем не менее, его выздоровление затянулось, он смог встать на ноги лишь к Рождеству, а выехать в Пятигорск, где его уже ждал генерал Вельяминов только после Крещения.
Тот встретил его словно ожившего мертвеца. Сергей и не удивлялся этому — по сути так оно было, да он и сам чувствовал себя так, словно вернулся с того света.
— Я не отсылал пока ваших писем, что вы отправили из крепости, — признался Вельяминов, передавая Сергею бокал с бренди и толстую сигару. Только сейчас почувствовав их вкус и аромат, Сергей понял, как не хватало ему их эти годы. Какое блаженство сидеть у камина у ярко горящего огня, пить превосходный бренди, медленно перекатывая его во рту, наслаждаясь его вкусом, вдыхать в себя запах сигары!
— Я понимаю, — ответил Сергей. — Но теперь, когда вы убедились, что я и есть князь Загорский, будут ли наконец готовы мои документы? Поймите, я очень спешу. Столько лет я был вдали от дома!
Документы выправили спустя пару дней, и Сергей буквально понесся прочь из Пятигорска, понукая своего ямщика ехать, как можно быстрее.
— Куда быстрее-то, барин? — кричал ему в ответ ямщик. — Убьемся ведь!
— Не убьемся, — отвечал ему со смехом Сергей. — Я баловень судьбы!
