Он не стал принимать душ, ведь на это уходило немало времени. Простое бритье — оставившее на щеках две новые тонкие кровавые отметины. Умывая пену с лица, он капнул настойку бадьяна в ладонь. Привычно. Она всегда под рукой.
К родителям Драко вышел через каких-нибудь четверть часа и, конечно, застал их за столом. По хрусту газеты он понял, что отец знакомится с заголовками в «Ежедневном Пророке», мать же, торопливо подхватив его под локоть, помогла занять место по правую свою руку.
— Здравствуй сын, ты сегодня совсем поздно? Такие хорошие снились сны? — и хотя в голосе отца нет ничего, кроме желания поприветствовать сына как можно позитивнее, Драко снова едва сдерживается от резкого ответа, заменяя его усталой репликой:
— Я давно не вижу снов.
Тихо вздыхает мать. Отец замолкает тоже. Слышится только топот крошечных босых ножек, что ударяют пятками в деревянный пол беседки, то домовик обносит хозяев лепешками, предлагает пирожные, расставленные на подносе.
Год за годом с самого детства ритуал принятия пищи не меняется. С точностью до минуты можно предугадать появление эльфийки Эльзы под локтем. Драко берет с подноса сэндвич и тихо благодарит домовицу, на что та тут же реактивно и неловко кланяется так, что касается лбом его колена.
Обычно за завтраком царит тишина. Не легкая и непринужденная, когда семья, собравшись за столом, торопливо поглощает пищу в ежедневной попытке успеть на работу, на обучение, да просто по своим делам. Тишина у Малфоев тяжелая, напряженная, где слышен каждый звук, будь то звон серебра о тончайший фарфор чашки или кашель главы семейства: глухой, сиплый, приобретенный несколько лет назад, когда Люциус был вынужден провести несколько месяцев в темницах Азкабана. Но сегодня напряжение другое. И Драко буквально чувствует наэлектризованность воздуха, хранящего тайну невысказанной еще новости, и что это известие, юный Малфой не сомневался, будет касаться его.
— Драко, — наконец раздался голос Люциуса, — я хотел бы обсудить с тобой важную вещь. И прежде, чем я начну, хочу попросить тебя не делать поспешных выводов и согласиться с тем, что это будет лучшим решением в сложившейся ситуации.
— Диалог начинается в такой форме только тогда, когда новости или условия не могут быть приняты одной из сторон безболезненно, — уклонился от ответа младший Малфой, но старший тут же продолжил.
— Возможно это так, а быть может, я опасаюсь твоей реакции. Дело в том, что на днях мне поступило весьма заманчивое предложение, — и тут, конечно, Люциус сделал паузу, чтобы Драко мог задать логичный вопрос:
— Какое?
— Ты, конечно, помнишь мистера Нотта, отца Теодора, — начал Люциус издалека, — и возможно не раз слышал рассказы приятеля об их семейных путешествиях в Россию…
— Только в формате рассказов о Дурмстранге. Если не ошибаюсь, Нотты планировали обучение сына именно в русской школе, но в последний момент передумали.
— Да, это так, — утвердительно кивнул Люциус, — но речь не о том. Нотты искренне восхищались Россией и любили эту страну ровно настолько, чтобы каникулам у теплого моря предпочитать путешествия в холодные районы Сибири. Там, вдалеке от густонаселенных магглами городов, в стороне от поселений магов, среди диких степей живут в отшельничестве совершенно уникальные колдуны, которым под силу то, что нам не по плечу.
— Ты имеешь в виду, что мы поедем в Россию, чтобы попытаться понять, что со мной произошло и как можно это исправить? — Драко слышал свой голос, будто из глубокой пещеры. Уши заложило, сердце затрепетало, а крик надежды, так отчаянно заглушаемый после того, как от юноши отказались и колдоврачи, и маггловские медики, вырвался из груди подобно весеннему ключу.
— Нет-нет-нет, сын, подожди, — раздался голос матери, — ты не можешь отправиться с нами. Пока. Мы не можем подвергать тебя такому риску. Ведь в прошлое путешествие, когда мы отправились вместе в горы Тибета, тебе стало хуже по необъяснимым причинам. Мы отправимся в Россию с отцом, попытаемся найти нужного нам человека и уговорить его приехать с нами.
— Отлично, — в тон Драко вернулось раздражение, — я снова останусь наедине с домовиками.
— Не один, — снова раздался голос Люциуса, однако звучал он отчего-то напряженно и будто неуверенно. — На этот раз мы не можем оставить тебя в одиночестве или на попечении домовиков. Дело в том, сын, что мы не знаем, сколько времени займет это дело, а оставлять тебя одного на столь долгий срок мы не можем. Мы нашли для тебя отличного помощника, хотя, вернее признать ее подающим надежды колдоврачом, который в свои юные годы имеет репутацию отличного специалиста и слывет отличным профессионалом. Я говорю о Гермионе Грейнджер.
Дневная мантия сменяет цвет на серую и разбавляется серебристыми искрами. Драко негодует. Он не понимает. Уже задан вслух вопрос: «Почему ОНА?», на что мать эхом повторяет слова отца: «Девочка действительно хороший специалист, ее рекомендовал главный колдоврач госпиталя Святого Мунго, он заверил, что только мисс Грейнджер может справиться».
