Проведя в праздном бездействии выходные, Гермиона с удовольствием вернулась к работе в больнице Святого Мунго. По вечерам она так же, как и раньше, играла на фортепиано, чуть приглушив звук средней педалью. И вроде бы ничего не изменилось, кроме того, что Рахманинов как-то сам собой ушел из репертуара. «Элегия» слишком сильно напоминала о вечере в библиотеке Мэнора.
Гермиона уговаривала себя, что ей вот совершенно не интересно, как дела у Драко, и проглотила вопрос о его самочувствии, когда в кабинете Главного колдомедика вновь увидела Люциуса Малфоя.
— Добрый день, мистер Малфой.
— Добрый, мисс Грейнджер, — поприветствовал ее Люциус, по-малфоевски узнаваемо чуть растягивая гласные звуки. Мужчина встал, и учтиво поклонившись, приложился губами к тыльной стороне кисти.
— Меня вызвал мистер Бернс. Если я правильно понимаю, вы ко мне, мистер Малфой.
Ни единый волосок платиновой шевелюры, собранной в аккуратный пучок, не шелохнулся при отрицательном покачивании головой.
— Нет, мисс. Я пришел всего минуту назад. Позвольте предположить, что вас позвали раньше.
— Наши дела подождут, Люциус, — вставил свое слово Бернс. — Вы, Гермиона, можете зайти через час. Думаю, мы успеем уладить наши дела.
— Хорошо, я… — она отчаянно придумывала ту верную реплику, которая позволила бы повернуть русло разговора в интересующую сторону. Но слова не находились, а на щеках слишком откровенно разгоралась алая заря.
— Всего доброго, мистер Малфой. Увидимся, мистер Бернс, — с этими словами девушка вышла за дверь, понимая, что никогда уже у нее не будет причин поговорить о Драко. Потайная дверь в сокровенные уголки душ Малфоев и в их дом приоткрылась лишь на время. Гермионе не хотелось верить, что ею просто воспользовались. Удобнее было думать, что гордому семейству аристократов привычнее прятать свои настоящие эмоции.
А вот думать о Драко перед сном было совсем не удобно.
Гермиона никогда не слышала о «синдроме отличницы» применительно к себе. Даже обучаясь в маггловской начальной школе и принося домой только высшие оценки, она частенько получала замечания от учителей за неопрятный внешний вид. И не раз краснеющая миссис Грейнджер выслушивала от классной наставницы, что Гермиона единственная девочка, позволяющая себе прийти на занятия в мятой юбке, с беспорядком на голове и даже в разных чулках.
Ей всегда было не до земного. Зачитавшись за завтраком очередным учебником по истории или географии, она словно через стеклянную стену слышала звон будильника, предусмотрительно заведенного на то самое время, когда бежать в школу нужно было уже со всех ног. Она не опаздывала и всегда была дисциплинирована. Вот только цвет заколок во-все-равно-непослушных-волосах ее волновал мало.
…
Вот и теперь она была бы рада, если бы в целом доме, во всем этом нагромождении ненужных вещей, бесконечного множества книг, блокнотов и свитков, обнаружился ну хотя бы один-единственный чистый листок пергамента в фут длиной. Почему ей был необходим именно такой пергамент — девушка не понимала, но думала о том, что было бы неплохо, если бы при том он не пропах кухней, как все в ее небольшой квартирке, а имел тонкий аромат розовых лепестков, ну, или хотя бы мяты.
Наконец, она нашла то, что искала. Пергамент, пожелтевший от времени, служил закладкой в кулинарной книге.
…
«Здравствуй, Драко!
Я долго не решалась написать тебе и спросить о твоем самочувствии, но это не значит, что мне оно безразлично. Я вспоминаю о днях, проведенных в Малфой-Мэноре, гораздо чаще чем хотелось бы.
Но в письме я хочу поговорить не об этом.
Ночью мне приснился сон. Такой яркий, чудесный, будто случившееся в нем произошло со мною наяву. Я видела лес. Тот самый, который в детстве часто посещала с родителями. Большую, залитую солнцем поляну, которая много раз становилась местом для игр и пикников. Возможно это странно прозвучит, Драко, но поляна эта в таком глухом месте, что мы несколько часов добирались до нее сквозь чащу. Она стоила того — настоящий уголок дикой природы, вдали от шумных лондонских улиц и облагороженных лесопосадок, в которые наведывались для семейного отдыха горожане. Мы любили это место за яркое небо, за высоту деревьев, за то, что там вода слаще и хлеб вкуснее.
Ты, верно, недоумеваешь, почему я пишу об этом. А дело в том, что во сне я увидела то, что не могла заметить, пока понятие Защитных чар было для меня чем-то из области фантастики. Так вот: в своем сне я видела озеро. Огромное, гладкое, такое, каким не бывает вода в маггловском мире. Абсолютно неподвижное, густое, темное — оно напугало меня.
А на берегу того озера стоит дом и, Драко, это самый чудной дом из всех, что мне доводилось видеть. Маленький, но широкий, он будто для огромной семьи гномов построен. И если бы я не знала, как они на самом деле живут, то подумала, что это их владения. К дому вела узкая тропинка, совсем незаметная, почти заросшая, проложенная у самой воды…
