Знаешь, Драко, в последние годы я совершенно не склонна к любопытству и необдуманным поступкам, но тут ноги сами повели меня к странному домику. Я все шла и шла, но дом не приближался. Я бежала, но все зря. Только тихое озеро, кроны деревьев, куполом сомкнувшиеся над головой, тропинка и теплый летний полдень.
Проснулась я с тяжестью на сердце. Весь день мысленно возвращалась к тому сну, а затем трансгрессировала туда. В лес. Ничего. Ровным счетом ничего. И даже Обнаруживающие чары не дали никакого результата, лишь чуть поколебав воздух.
Драко, я не стала бы писать тебе это просто так и, возможно, постаралась бы забыть об этом сне, если бы не одно обстоятельство. Действие моей палочки не прошло бесследно. Я уже собиралась покинуть поляну, как вдруг на одном из деревьев я увидела твое имя. Вырезанное на коре. Надрез был не свежим, надписи словно несколько лет…
Я прошу тебя, Драко. Здесь есть что-то. То, что мы должны разгадать. Но отправляться туда одной снова нет никакого смысла. Буду ждать тебя завтра. У входа в госпиталь Святого Мунго в половине пятого.
Гермиона».
Она аккуратно сложила пергамент и прикоснулась к печати палочкой. «Пусть никто, кроме Вииво, не сможет прочитать это письмо Драко», — прошептала она вслед за Защитным заклинанием. Шурша крыльями, сова унесла письмо адресату. А Гермиона долго еще смотрела ей вслед, и лишь когда птица скрылась из зоны видимости, закрыла окно.
====== Жертвовать ======
Что-то клинит в одной из схем.
Происходит программный сбой.
И не хочется жить ни с кем,
И в особенности с собой.
Просто срезать у пяток тень.
Притяжение превозмочь.
После — будет все время день.
Или лучше все время ночь.
Стихи Веры Полозковой
В глубине души она не сомневалась — Драко придёт, но карманное зеркальце, в которое ежеминутно смотрелась Гермиона, красноречиво отражало бледные щёки и вздрагивающие губы. Казалось, в сговор против неё вступили и наручные часы, до неприличия растягивая каждую секунду. И девушке чудилось, что в тот момент, когда минутная стрелка подойдёт к назначенной отметке, она и вовсе остановится в шаге от деления.
— Спортивный костюм, пучок на голове и, слава Мерлину, старые духи. Те, которые пахли сиренью, были просто ужасны. Привет, — его голос прозвучал так буднично, словно не виделись они всего пару минут.
Она улыбнулась в ответ и прокомментировала:
— Кажется, тебе не нужен целитель, ты видишь достаточно неплохо, чтобы испортить настроение уже на подходе. Привет, Драко.
— Просто я не понимаю, как тебя в таком виде пропускают в Мунго. Насколько я знаю, в госпиталь принято приходить в форменной одежде.
— Видимо, меня уважают настолько, что приди я хоть в нижнем белье, никто и слова сказать не посмеет… Шучу! Я переоделась, ведь прогулка предстоит не вдоль аллеи городского парка. А вот ты оделся явно не подходящим образом.
— А я всё ещё размышляю, соглашаться ли идти с тобой.
И хотя голос его звучал строго, на худых щеках показались ямочки. Малфой улыбался. Это обстоятельство вновь заставило Гермиону сложить словесное оружие до начала сражения, и она с легким вздохом произнесла:
— Твои туфли совершенно не предназначены для путешествий по болотам.
— Может быть, для тебя это и будет откровением, но я владею магией, — смеясь в голос ответил Драко. Я наколдую себе что-нибудь самоходное, и пока ты в одиночку будешь продираться сквозь заросли и пробираться через топи, я доберусь до цели даже не запачкав подошв.
— Ты неисправим, — улыбнулась Гермиона.
— По-моему, это давно не вызывает в тебе раздражения.
…
Она хорошо помнила, что кожа ладоней Драко совсем не аристократично шершавая. Чуть-чуть. Но всё же. Еще хорошо запомнилось, что всегда она держала руку юноши, а не наоборот. Теперь же тонкие, сильные пальцы крепким замком пленили её собственную руку. Тепло, живо, так, что и мгновенья на сомнения не осталось — так и должно быть.
— Показывай. На сегодня у меня намечено ещё очень много важных дел.
— Каких, например?
— Бездельничать, скучать и философствовать.
— Ты невыносим, Драко Малфой.
— Вполовину не так, как ты.
Труба трансгрессии привычно сдавила грудную клетку, и хотя всё путешествие заняло от силы полминуты, Гермионе эти секунды показались вечностью. Всё дело в том, что, скосив глаза, она увидела лицо Драко. И вроде бы в нём всё казалось привычным: развевающиеся волосы обнажили чрезмерно высокий, всегда казавшийся некрасивым лоб, длинный нос с этого ракурса казался ещё длиннее, и всё же сердце девушки болезненно сжималось: в невидящем взгляде юноши зажглась и горела искорка. Та, которой она никогда раньше в нём не видела. То робким светом горела надежда. И именно теперь Гермионе стало по-настоящему страшно. А что если на самом деле ничего в её видении нет, и всё окажется обманом?
…
Солнце садилось, когда их ноги коснулись травы. Летний день догорал: длиннопёрые облака, точно крылья гигантской жар-птицы, последним взмахом провожали садящееся за горизонт солнце:
— Мы на месте, — прошептала Гермиона. Говорить громко не хотелось: лес, обступивший их со всех сторон, казалось, засыпал.
