— Волосы у меня, как у вас. Белые, без цвета благородного. Однако, я всё–таки владыка. Не этого мира, другого. Мне кажется, даже более прекрасного, чем этот. Наверное, мир и делает нас злыми или добрыми, несчастными или счастливыми. Так думают слабые. А сильным плевать, какой мир вокруг. Не знаю, зачем говорю вам это, самки либру. Просто… не спешите умирать. Всегда успеете. Со своей стороны обещаю вас не лишать рассудка тем самым способом. Места много, располагайтесь, где хотите.
Высказался и пошёл на лоджию, не желая вылавливать их неоднозначную реакцию.
Не знаю, как так получается, что я сочувствую всем подряд. И желаю всех спасти. А хочется не просто горстку, а весь бабский мир Жон.
Метров сто пятьдесят здесь высота. Ядро уже склонилось, а навес дал хорошую тень. Теперь я вижу, где оказался. На вершине горы, объятой высокой стеной, идущей по сложному рельефу. Толщина их, судя по стражникам, гуляющим по ней, как по полю, ширина метров в тридцать–сорок. А высота… уууу. Башни, которые теперь можно различить походят на целые дворцы, за тем лишь исключением, что не так украшены, скорее, выстроены, как фортификации.
Колдую бокал, вискарь, пару яблок. Попиваю, взирая на местность с высоты. В целом, здесь совсем неплохо. Внутри всё в обширных площадях с колоннами, украшены дорожки корытами с кустарником и цветами, даже деревья здесь растут с густыми шапками. Много беседок с плотными навесами, куда ведут тонкие дорожки от основных. Фонтанчики поблёскивают голубой водицей. Похоже, здесь у них горная речка где–то закатана или родники. А может, водопровод мощный имеется, с помощью которого бассейн аж на сороковом этаже замутили. Это я про свои покои.
Минут тридцать тишина, только птички откуда–то чирикают. Затем впереди и правее начинают гудеть оркестровые трубы, привлекая моё внимание. На огромной площади, в двух сотнях метрах от моего здания примерно, целый полк выстроился идеально ровными коробками бойцов. Золото поблёскивает на доспехах и орнаментах, красное и розовое пестрит. Выходят там из строя одиночные солдатики, щеголяя строевыми приёмами, высоко поднимая прямые ноги. Похоже, строевая дисциплина у них тут в почёте.
— Асу! — Кричу громко, охваченный любопытством.
И служанка прибегает спустя пять секунд.
— О, владыка… — начинает, запыхавшись.
— Что это там за мероприятие? — Интересуюсь.
— Идёт церемония награждения в гвардии Монолита. Насколько верны слухи, из очень опасной миссии вернулась именитая О Ран Айлин из высшего рода Дэя. Мало кто верил в её возвращение, но вот она здесь. Теперь её повысят до командира когорты и дадут новую почётную миссию. Возможно, когда–то она станет сенатором. Я мало в этом смыслю, но очень хочу, чтобы О Ран достигла достойных для себя высот.
Наблюдаю за церемонией через бинокль, выискивая подругу. Но Айлин среди прочих не разглядел даже с оптикой, слишком далеко… Наверняка, она тоже в мундире. С удовольствием на неё бы полюбовался, но, я похоже, за бортом её корабля теперь.
После церемонии устроили целый парад с торжественным маршем коробок. Видимо, для кучки знатных людей, которых я приметил под навесом на широкой трибуне. Как парадокс: белые волосы — это признак низшей касты, а вот белые одежды — высшей.
Вернувшись, застал рабынь всё также стоящих в одной шеренге. Пришлось за руку разводить, втолковывать повторно, что не кусаюсь. Позвал служанок, еды нанесли для них. Не зная, как порадовать несчастных баб, наколдовал кучу мягких игрушек и вручил каждой. Перепуганные лица стали меняться, приобретая заинтересованность в этой жизни.
— Позаботься о них, — попросил Асу и пошёл свою спальню искать.
— Не желаете расслабляющий массаж перед сном? — Предлагает, догоняя. — Разные техники для особых гурманов, лучшие умелицы доставят удовольствие и доведут до мужского пика…
— В следующий раз, спасибо, — ответил, несколько смутившись. — Занимайтесь своими делами, Асу.
— Да, владыка.
Минут десять плутал, в поисках пристанища. Нашёл кровать на всю площадь комнаты. Подушки всякой формы, хоть дерись стенка на стенку с бабами. Упал с краю и уснул мёртвым сном.
Меня никто не будил. Проснулся я сам с чувством острой тревоги. И понял, что совсем расслабился. Они ж могли меня просто на куски порубить, никакая золотая броня не спасла бы! Или спасла⁈ Не важно. Пять лет наблюдений должны были дать свои плоды. Если они искали, как меня убить, всё то время, то наверняка нашли. Это не сложно, если понимать мои фишки, которые я не особо скрывал раньше. Но отчаянно таю сейчас.
Глупо. Всё это глупо.
На часах семь утра. Только зашевелился. Ко мне в комнату набежали служанки с подносами. Мокрые полотенца, напитки, просто вода. Отмахнулся от всех, вышел. А в соседней комнате по стенкам все двадцать рабынь выстроенные ждут. Свежие, вроде выспавшиеся. Меня увидели, глаза опустили резко, задышали. Игрушек моих ни у кого нет, похоже, отобрали.
— Кушали? — Спрашиваю их.
Кивают все, как одна.
— Купались?
Молчат.
— Умывались, — уточняет Асу, возникшая в проходе.
— Так, игрушки им вернуть, — говорю строго.
