В теле пацана (книга 7) полностью

Быстро сориентировавшись, Омбер повёл в свои закрома. Выяснилось, что вся эта крепостная башня, в том числе покои — это его. Пройдя пару залов, завернули в коридоры, где дошли до лестницы вниз. Спустились на три этажа и прошли до мощного поста. Наглухо закрытого и охраняемого целым взводом солдаток.

Омбера пустили сразу, с его кивка и нас нехотя. Прошли пять дверей, смахивающих на шлюзы прежде, чем выйти в обширный цех, где идёт суета по всей площади. И в основном мелькают мужчины! Ну, наконец–то, подумал на радостях, но быстро перестроился, когда к Омберу побежали местные охранницы.

Отмахнувшись от них, профессор провёл меня с сенаторшей через всю прощадку до арки, где новый пост. Снова несколько шлюзов, и вот она, заветная комната, смахивающая на библиотеку, а ещё на музей старинной техники.

— Это наш секретный Архив, — прокомментировал Омбер, кивая на стеллажи с ламповыми телевизорами, видеомагнитофонами, приёмниками, проводами…

Зашли за стеллажи, где стоит тумба, похоже, с подключенной техникой, уже запылившаяся. Тут и кресло напротив, куда предложил мне присесть.

Устроился я без вопросов на просиженное кресло из коричневой кожи. Сенаторша встала в сторонке, тоже озираясь, будто здесь никогда и не была. Омбер засуетился, всё подключил, кнопки со знанием дела пощёлкал, ламповый телек включился и зарябил белыми помехами. Профессор достал прямоугольную пластиковую пошарпанную кассету из коробки с отдельного стеллажа! И вставил в магнитофон, который поскрипел минуты полторы, а затем пошла чёрно–белая картинка.

На экране темнота сменяется отдалением фигуры, а затем возникает человек, усаживающийся перед камерой. Лет сорока, вроде тёмные волосы, выразительное лицо. Чувство теплы по груди разлилось, будто отца своего вижу. Он в комбезе пилота, серьёзный такой. Смотрит минуту, что–то перечитывает с бумажек на столе. За спиной каюта нашей станции. Качество плёнки так себе, картинка постоянно дёргается, пятнами рябит, как у старой киноплёнки.

Умом понимаю, что это я. Но чувство такое, будто всё же это другой человек. Который начинает говорить голосом совершенно мне незнакомым, да ещё и с дребезжанием, явно из–за хреновых колонок ну и качества плёнки:

— Дорогие жители мира Жон. Меня зовут Павел Дубов. И это моё Послание для вас. К сожалению, вынужден констатировать тот факт, что ваш родной планетарный мир более не существует, он изничтожен расой землян, возомнившей себя богами. Теперь вы находитесь на путешествующей по просторам космоса Станции на одном из Девяти Заповедников, горстку вашего народа просто решили сохранить из гуманных соображений, то есть по доброте душевной. Ваш Заповедник числится в системе Ось–Ядро, как Седьмой. А теперь подробнее об этом…

Тот Я стал подробно разжёвывать, как расположены Платформы, и где Ядро, что такое Ось и с чем всё это едят.

Теория закончилась и человек снова начал лирику:

— Так вышло, что наши мнения разделились. И лишь я готов делиться с вами информацией. Прощу прощения за допотопную технику. Такая дольше сохранится, такую не вычислит наша Система, не считает с неё, не сотрёт дистанционно. Такую и вам проще освоить.

Зачем мне это? Всё просто. Не хочу, чтобы столь прекрасный мир сгинул. Террагенезис уже заполнил все платформы жителями миров, но наш путь по Галактике продолжается. А это значит, что рано или поздно к вам подселят иных. Кто это будет неизвестно. Но вы должны готовиться к войне. Чтобы выжить.