— Исчадие Мглы! — Фыркает женщина. — Выпороть бы тебя семипалкой по твоей торчащей жопе. Жду не дождусь, когда это увижу. Чужак.
— Ой, что это? — Показываю на её промежность.
— Что где⁈ — Задёргалась.
— Кажется щель протекает! — Подкалываю её и гадко ржу.
— Придурок!! — Кричит и подскакивает.
Одеваюсь обратно под её истеричную брань, две другие курицы перехватывают, ведут дальше и закрывают в камере с крохотными окошками вверху и решёткой в целую стену, где я без всяких церемоний колдую себе матрац, подушки, выпивку, закуску и кассетный магнитофон. Всю ночь за мной наблюдает сразу два часовых, не спуская глаз. Они меняются, это я уже утром с бодуна понимаю, когда вижу незнакомые серьёзные лица девок в красных мундирах. Первую смену своим поведением я извёл, а эти заочно злыми взглядами встречают.
Вскоре набегает целая толпа солдаток, застёгивают грубой ковки наручники, накидывают на меня серый плотный плащ с капюшоном и ведут вслепую дальше. Всё без комментариев.
Сажают в тачку, везут до аэропорта, дальше пассажирский планер. Неуклюжая посадка на стене Монолита. Высадка, где уже новые жёсткие тётки встречают и ведут куда–то окольными путями. Долго идём, спускаемся на лифте до самого дна. И вот у меня новая камера раза в два побольше вчерашней. Просто замечательный «домашний арест».
И всё ради тебя, Айлин.
— Что уставился, самец, — рычит здесь каждая вторая. — Зубы лишние? Глазёнки чешутся? Вот уродец, где ж его Омбер только нашёл. Тот был гадом, этот не лучше…
— Да, да, пиздите, пиздите, курицы, — посмеиваюсь я, располагаясь на своём матрасе.
— А ну сюда всё! Взять! — Кричит старая сиплая и мелкая надзирательница.
И в камеру врываются сразу три мощные солдатки с дубинками, две держат меня, одна вытаскивает мои наколдованные пожитки.
Это смахивает на квест или аттракцион для зажравшихся богачей.
Явил ещё матрас, заморозил решётку, ломились минут двадцать, пока я над ними ржал. Снова зажали, поцеловал одну синеволосую в пухлые губы. Та аж опешила. Ухватил её за промежность следом. А та в ответ по яйцам коленом зарядила.
Ой, ёй! Поздно броня среагировала. Опустился на корточки, съехав по стенке.
— Вот и всё, — усмехнулась ударившая. — Яички ушиб, бедненький.
Засмеялись бабёнки и внутри камеры, и снаружи.
Не знаю, почему я так быстро перешёл в режим бешенства. Но перешёл. Запаял камеру снова. Но теперь сплошной глыбой, не пожалев резерв.
Оставшиеся две курицы засуетились сразу, стали по льдине стучать своими палочками. Обычные, ничем не примечательные средней паршивости девки.
Отобрал палки, надавал пощёчин, что обе ушли в глубокий нокаут. Той, кто по яйцам меня ударила, и занялся. Сорвал всю одежду: китель, кофточку, под которой выпали сиськи висячие третьего размера, лосины, трусы с особым цинизмом. На пах сразу чешуя наросла, но я понял, как с таким бороться. Ошейник долбаный когтями раскромсал, который они «боевой короной» кличут, вся броня и улетучилась. Девка даже ничего не поняла, как так она голой оказалась с пиздёнкой явно никогда не бритой.
Начала слабо сопротивляться, ещё пощёчину разрядил. Кинул на матрац, раком поставил, подушку подложив. Чуть остыл, увидев, как у неё там всё трясётся от страха. Пожалел следом. Явил смазку силиконовую, выдавил на волосатый сфинктер и палец сперва вогнал. Вроде не пускает слюну, воет и мычит сознательно. Подолбил пальцем, второй вогнал. Начала вырываться, за волосы рванул.
— Не рыпайся, сука, — пригрозил.
Что–то во мне звериное проснулось. Захотелось выпустить пар. Там в лёд долбятся, а тут я в задницу тугую начал долбить под утробные стоны.
Кончил быстро. Перевернул уже безвольную самку либру.
— Жива? — Спрашиваю заботливо. — Помнишь своё имя?
— Кивает перепугано, вся рожа в соплях, глаза заплаканные.
Вторая ползёт под штатную кровать, где благополучно забивается и скулит.
— Понравилось тебе, а? — Скалюсь радостно.
Отрицательно мотает головой.
— Подумай ещё раз, — рычу, нависая.
Смотрит исподлобья затравленно. Соглашается.
— Над владыкой Девяти миров смеяться нельзя, курица ты оттраханная в зад. Поняла?
Кивает живенько, сглатывая.
— Будет тебе уроком, — сказал напоследок и на балкон своих недавних покоев переместился воздухом свежим подышать. Заодно помыться в бассейне.
Только на перила облокотился довольный, явив себе бутылочку холодного пивка. А за спиной стали речи доноситься.
— Обязательно было устраивать столько представлений? И задействовать такой большой штат? — Слышу голос Мирзу через приоткрытое окошко!
— Во–первых, мы должны узнать все его возможности, — отвечает совершенно спокойно Омбер.
Ах вы суки.
— Такого рода провокации выйдут нам боком, особенно если Сенат действительно заинтересуется твоим подопечным, — продолжает злобная сенаторша.
Ха! Да они друзья, мило беседующие, как меня лучше наебать.
Притаился, слушаю!
— Потянем время, как можно дольше, — заявляет дед. — Хотя бы для того, чтобы изучить его оружие и вещи.
— Это не Ящера технологии, — раздаётся ещё один мужской голос! Этот вроде как помоложе.
