Кивнул женщине. Эту к себе притянул, чувствуя дрожь. И переместился на остров, где я помогал отбиваться. Прямо под высокий берег, чтоб не всполошились местные римлянки.
Чемоль пришлось ловить, потому что она собралась уже падать, как срубленное дерево. Всё же отпустил и дал на четвереньках проблеваться.
— Кашляй потише, — цыкнул на неё.
Закивала, как дура, рот попыталась зажать.
Отошёл в сторонку, поднялся вверх на укрепления посмотреть. Два огонька горит, три римлянки разгуливают, в три раз больше на постах просто дрыхнут. И никому нет дела до шума с берега. Что ж, отлично.
Возвращаюсь к Чемоль.
— Оклемалась?
Кивает. Разворачиваю карту, заряжаю фонарик.
— Мы здесь, — тыкаю. — В каком направлении Юма?
Чуть поразмыслив, девушка показывает направление. Так, так, так. Желательно в небе не светится, а то доложат куда следует.
— По воде дойдём? — Уточняю.
Кивает.
— Тогда двинули, — заключил и пошёл в воду.
— Мей Ран, — забеспокоилась. — Это море кишит хищными муренами. Нужно найти лодку.
Блин, да я и сам вижу, что местами водная гладь голубым светится.
Лодку искали около получаса. Пришлось у местных воровать. Часовая, охранявшая восстановленный пирс, от наших шорохов забилась под пристань. Я только потом её увидел, когда поплыли.
Она даже тревогу объявлять не стала. Видимо, запереживала, что спровоцирует злоумышленников ещё больше.
Погребли от острова во мраке без суеты, налегая на вёсла вместе. Я какое–то время сосредоточенно наблюдал за реакцией с берега. Но так ничего и не случилось. Римлянка вышла из–под пирса и села туда, где кимарила до этого. Вот и всё.
Удалившись прилично, придержал Чемоль. Грести вёслами тридцать пять километров до нужного острова — это сущий героизм и маразм.
Явил турбину и вырастив палку подлиннее, опустил её в воду пониже, чтоб свечение не такое сильное было для окружающих. А затем поддал тяги. И понеслись мы, как моторная лодка с ветерком. Вскоре я даже придумал рулевой механизм в виде крыла. Иначе нас зигзагом несёт.
Ориентируясь по Сфере, мчим мимо мелких островков и рифов в северо–восточном направлении. Туда, где регекты менее активны, потому что там с либру брать нечего. В основном артефакторные острова и фронт западнее и южнее.
Два с половиной часа пилим, стараюсь уводить лодку подальше от островов. И вот, увидев на горизонте целый лес рифов, подсвеченный Сферой и не только ей, Чемоль указала, что нам туда и надо. Уже на подходе стало ясно, что меня ждёт. В середине практически непроходимого даже для лодочки скопления рифов, стоит большая скала, которая перерастает в целое укрепление. Там и гроты и сквозные тоннели и даже бойницы в скале виднеются. Похоже, обжили они этот гигантский риф очень хорошо.
И не только либру здесь устроились. Вокруг всё кишит змеевидной живностью, которая светятся почти всеми цветами радуги. Где глубже, где у самой поверхности.
— Что за хрень? — Прокомментировал, когда мы стали замедляться после того, как убрал движок, и пошли по инерции на сближение к первым пикам, торчащим из воды.
— Это мурены, — шепчет Чемоль, которую периодически передёргивает. — Их здесь прикормили телами заключённых, которые иногда сбрасывают. И не только мурены. Есть твари и пострашнее. Лучше в воду не погружаться и не шуметь. Даже в лодке мы не в безопасности.
Жуть!
— Тела заключённых? — Уточняю, не скрывая озадаченности.
— Больше пяти–семи циклов здесь узники не живут, — поясняет.
— Понятно, — вздыхаю. — А сколько тут примерно заключённых?
— Двести тринадцать камер, все одиночные, — ответила уверенно. — Заполнено примерно две трети. Может, половина.
— А охрана? Штат?
— Двадцать четыре солдата — это караул и шесть тюремщиков. Всего тридцать либру. Подготовка у них слабая. В этой тюрьме рассчитывают на надёжность стен и решёток, отчуждённость острова и прикормленных хищников.
Ведём аккуратно лодку, отталкиваясь вёслами от скальных зубьев и подтягиваясь за нужные. Как же тяжело пробираться… До острова метров двести через эти долбаные рифы, которые порой даже по дну скребут. Судя по свету и мурены от нас шарахаются, но потом сзади уже наплывают.
С противоположной стороны от тюремного острова вскоре можно рассмотреть и большой остров с огоньками, на который, вероятно, и совершаются посадки планеров. Примерно километра три до него от Юма.
— Путь с другой стороны, но там блокируют всё цепи, — добавила Чемоль, будто извиняясь.
— А ты хорошо осведомлена, — комментирую.
— Я служила в этой тюрьме, Мей Ран, — напомнила девушка.
— Тогда ты знаешь, как они быстро передают сообщения в Монолит.
— Да, с помощью пульсатора ящеров.
— Хм, и как его вывести из строя? Или хотя бы помешать передаче?
— Вон тот шпиль, — указала пальцем на очертание левой башни. — К нему подведён кабель по стене, если перерезать, это поможет на время.
— Или сломать шпиль.
— Или так, Мей Ран, — согласилась Чемоль.
Пока пробираемся до острова расспрашиваю её о плане тюрьмы. Сколько уровней, где заключённые, где что блокируется. Всё разъясняет в подробностях.
