У Стива были к нему вопросы, и много. Но то, как он заботился о Баки — лучше, чем сам Стив когда-либо, даже в прошлом, — перечеркивало все те претензии, которые накопились между ними за несколько лет совместной работы. Почти все можно было объяснить приказами Пирса. А что нельзя, то…
— Гладкий, горячий, — хрипло выговорил Брок, обхватывая его член ладонью. — Дашь мне? Или ты только по большой любви ебешься, а я рожей не вышел? Если что, я на любовь до гроба не претендую.
— Ты любишь Баки? — спросил Стив, сам не зная, зачем.
— А вот это — не твое дело, Роджерс. Я тебя о нем не спрашиваю.
— Я — люблю. И…
Брок развернул его от плиты и впился в губы: жадно, до боли, почти кусая и одновременно лаская член, сжимая ягодицу, заставляя подаваться навстречу, дергая бедрами. Он сжигал дотла, как напалм, не оставляя ни единой мысли в голове, и уже через мгновение Стив сам прижимал его к ближайшей стене, почти вбивая в нее, кусая шею, сжимая до хруста, ощущая странную смесь желания, злого отчаяния и нетерпения.
— Да. Я буду с тобой, — перед тем, как окончательно окунуться в блаженное беспамятство, пообещал Стив.
С Броком было легко. Голая, животная страсть, самый темный и самый сильный инстинкт, будто дремавший до этого в перекачанном сывороткой теле, почуяв зверя, рванул на волю, отключая мозги. Недожаренный омлет полетел в мусорный контейнер, и они, не переставая целоваться, ввалились в гостиную, все к тому же камину, будто твердый пол, прогретый магией и живым огнем, был сакральным местом.
После недолгой борьбы Стив впервые за много лет позволил уложить себя на живот, чтобы, хватаясь за длинный мех какого-то неизвестного животного, бесстыдно подставиться под ласку. Брок вылизывал его, как ночью — Баки. Длинно, мокро, от головки до входа, а потом трахал языком, пальцами, заставляя скулить, безмолвно прося об удовольствии.
— Таким ты мне нравишься, — прошептал ему на ухо Брок, надавливая членом на поддающиеся мышцы. — Горячий. Блядь, буду тебя драть, пока ты не пропитаешься, не пропахнешь мной. Чтобы каждый ебаный альфа в округе знал, чей ты. Такой красивый, чистенький. Такой сладкий.
Он толкнулся, въезжая на всю длину, и Стив со стоном подался навстречу, чувствуя, как истекает смазкой член, как ему горячо, как хорошо — не думать о том, правильно ли то, что он делает.
Баки никогда его так не трахал: с оттяжкой, глубоко, жестко, идеально попадая по простате, не давая опомниться и хоть в чем-то усомниться. Стоны Брока, переходившие в рык, заставляли только сильнее прогнуться, подставляясь. Внутри все полыхало, голова была забита красным туманом, в котором не было ни единой мысли, только удовольствие. Жесткая ладонь в волосах, зубы на плече, хриплые выдохи, похвала вперемешку с матом — Стив никогда не думал, что его это будет заводить до такой степени.
Никогда не кончал еще от одного только члена, таранящего горящую задницу, и стона: «Давай, сладкий, кончи для меня».
Потом он лежал на животе, не в силах пошевелиться, придавленный сверху тяжелым телом, чувствовал прикосновения губ к плечу, и ему было очень хорошо. Спокойно. Правильно.
— Я хочу пометить тебя, — сказал Брок, скатываясь с него, ложась рядом. — Не сейчас, ясен пень, но к весне ты должен определиться. К равноденствию. Либо ты мой, либо нет.
— Хорошо, — с трудом разлепив губы, ответил Стив, чувствуя, как неповоротливо перекатываются мысли у него в голове: тяжелые, томные. — Но после того, что между нами было, у приличного человека не должно возникать подобных вопросов.
Брок рассмеялся и снова поцеловал его в плечо.
— Так это, во-первых, у приличного, а во-вторых, у человека. А я ни то, ни другое, — он потрогал его растянутую задницу и вдруг мокро мазнул выпачканными спермой пальцами по шее. — Это чтобы ты не зарывался.
— Я сейчас поем и тоже так сделаю, — пообещал Стив, приподнимаясь на руках и расслабленно падая обратно. — Или чуть позже.
— Лежи, затейник, — Брок легко поднялся и ушел на кухню.
Вскоре оттуда потянуло запахом жарящегося омлета с овощами. Стив блаженно вздохнул и, кажется, снова задремал.
Потом они поели — Брок безжалостно растолкал его и, заставив натянуть штаны, накормил омлетом и напоил чаем. Потом позволил повалить себя на шкуры и, покусавшись для вида, отдался — так же страстно, нетерпеливо и жадно, как брал. Стиву было странно быть с кем-то, кроме Баки, но, в то же время, это было как водить новую гоночную машину вместо привычного бизнес-класса: опасно и увлекательно одновременно.
— Оу, — сказал от порога Баки, едва стянув с себя рубаху, и нырнул между ними, ворочаясь, как кот, пытающийся улечься. — Не скучали, вижу?
Стив поцеловал его, а Брок, бесцеремонно стянув штаны, тут же принялся ласкать. Так, что через минуту Баки уже задыхался между ними, выгибаясь и постанывая.
— Хочу сразу, — простонал он, трогая растянутую задницу Стива. — Можно мне сразу все?
— Конечно, детка, — решил и за Стива Брок, укладывая Баки между его раскинутых ног. — Давай, даже ты там поместишься.
