Она завела мотор, и в автомобиле зазвучала какая-то мрачная музыка. Я немного удивилась. Хотя чего я ожидала? Что-то весёлое? Подобные песни меня не очень обрадовали. Почему-то ограниченное пространство салона машины обострило моё восприятие. От Ланы исходил такой запах, словно она только что вышла из душа. Был ещё один запах, прямо из моего идиллического детства – запах средства для чистки оружия. Тут я понадеялась, что моя шутка насчёт её пистолета не окажется пророческой.
– Может, остановимся и выпьем кофе где-нибудь? – спросила я.
Лана взглянула на меня.
– Трудная ночь?
– Поздняя ночь.
Она кивнула, будто подтверждая свою догадку. Отыскав по пути “Старбакс”, мы заказали кофе и выпечку с собой – причём Лана настояла на том, что заплатит сама. После чашки кофе с сахаром мне немного полегчало. Мы начали болтать. Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось поддерживать болтовню на свидании. Наверное, мои усилия были заметны.
– Как твоё похмелье? – спросила Лана.
Я бросила на неё взгляд.
– Ого-о, – протянула я. – А ты действительно детектив.
– Ну да, – сказала она и пожала плечами.
“Сама ты “ну да””, – раздражённо подумала я, но промолчала.
Она, наверное, никогда не упускала из виду ни одной детали.
– Долго ты работаешь детективом?
– Восемь лет. В Нью-Йорке детектив – это эквивалент офицера полиции. Сейчас я детектив второго ранга, – небрежно добавила она.
Я опять взглянула на неё. Она была ненамного старше меня, но с точки зрения опыта… разница между нами исчислялась в световых годах.
– И каково оно – быть копом-лесбиянкой?
– Я не думаю о себе как о копе-лесбиянке. Я думаю о себе как о копе.
– Извини. Ты знаешь, о чём я. Это трудно? Или на работе о тебе не знают?
– Знают.
Лана вела автомобиль очень расслаблено, положив одну руку на руль, а вторую – на спинку сидения за моей спиной. Моя кожа словно оживала от мысли о возможном прикосновении её пальцев. Если бы она шевельнула ими, то могла бы дотронуться до моей шеи либо плеча.
– Но ты права. Система охраны правопорядка – это место для мачо. Я не заостряю всеобщего внимания на том, что сплю с женщинами.
– Тебе когда-либо приходилось стрелять в человека?
– Почему все это спрашивают? – рассмеялась она. – Ты вообще знаешь, как редко на самом деле полицейские стреляют в людей?
– А тебе хотелось когда-либо выстрелить в человека?
– Постоянно!
Мы обе рассмеялись. Когда мы доехали до Гарден Стейт Паркуэй, я стала неохотно копаться в своих воспоминаниях о том далёком лете. Моя подруга, Рикки, жила недалеко от Батсто, это я помнила. Но насколько недалеко – этого я припомнить не могла. Местность казалась абсолютно незнакомой.
Мы остановились, чтобы позавтракать (или уже пообедать), около небольшого паба под названием “Таверна “Маяк”” и взяли себе пива и пару толстых, сочных “альпийских” бургеров. К этому времени мы с Ланой уже хорошо ладили, обнаружив, что сходимся в таких жизненно-важных вопросах, как любовь к китайско-кубинской кухне, испанской музыке и очень-очень хорошим фильмам о любви. Я упомянула, что мне понравился один трек Мадонны в её новом альбоме, и Лана небрежно предложила достать билеты на концерт Мадонны, если мне интересно. Я ответила с равной степенью небрежности, что да, мне интересно. Я заказала ещё одно пиво. Лана опять отказалась, так как была за рулём. Пока я пила, она над чем-то задумалась.
– Так что за проблемы у тебя с полицейскими? – вдруг спросила она.
– Что?
– Робин говорила, что тебе не нравятся полицейские. Тебя что, штрафовали за вождение в нетрезвом состоянии?
Это ещё что за чертовщина? Поставив свою кружку, я обиженно уставилась на неё. Но она излучала одно любопытство.
– К твоему сведению, даже несколько коктейлей может показаться превышением нормы, если не закусывать, – сказала я.
– Несомненно, – примирительно произнесла Лана. – Значит, я права?
– Не совсем, – смущённо улыбнувшись, ответила я. – В смысле, все люди немного опасаются полицейских.
– А некоторых людей это заводит.
Наши взгляды встретились.
– И это тоже, – небрежно произнесла я.
Девушка широко улыбнулась в ответ.
ГЛАВА 6
На въезде в маленькую деревушку мы остановились у древней киоски и купили немецкие сосиски, копчёный бекон и репеллент. Рядом с ней я заметила доску объявлений, прикрытую стеклом. Поверх выцветших флаеров и потемневших афиш было приклеено свежее фото улыбающегося парня, Элиота Рика Четтэма. Двадцать лет, веснушчатый, синеглазый, с русыми волосами, и в очках с большими стёклами из серебряной оправы, последний раз замечен в лесу Уортон, куда ушёл в турпоход.
– Что-то не так? – спросила Лана.
Я покачала головой. По мере того, как мы углублялись в дубово-сосновые леса национального заповедника Пайнлендс, исторические деревушки и черничные фермы уступали место клюквенным топям, кладбищам и городам-призракам. Мы оставили автомобиль в Паркдэйле, старом заброшенном городе, где единственными следами цивилизации были ржавый железнодорожный мост и пара разрушенных зданий. Лана закинула рюкзак со снаряжением на спину и проверила свой сотовый. Её губы опять причудливо изогнулись.
– Нет сигнала?
