Когда я выходил из палаты, то наткнулся на медсестру. Она, бедняжка, так перепугалась, что уронила поднос с едой. Долго извинялась, считая себя виноватой. Напрасно. Этот инцидент не мог ускользнуть от внимания Энрике Морано. Буквально через секунду он был тут как тут.
– Доктор Лоурен, опять вы пугаете наших медсестер?
– Как всегда. Нельзя никому давать спуску, – сказал я и рассмеялся.
– Вы все шутите, а я нет. Вы и Владимир Волков слишком несерьезно относитесь к тому, что мы здесь делаем. Если бы я мог, то непременно уволил бы вас, но, к сожалению, вы одни из лучших врачей.
– А по-вашему, мы должны ходить с кислыми физиономиями и разговаривать загробным голосом, дабы приготовить бедных пациентов к самому худшему?
– Вы опять за старое! – Он всплеснул руками и удалился, что-то бурча себе под нос.
Надеюсь, что я в точности смог передать прекрасный диалог, произошедший между нами. Этот старый козел вечно хочет, чтобы все было по его правилам.
Я продолжал злиться, а меня ждал другой пациент. Взяв себя в руки, я натянул на лицо счастливую улыбку и зашел в палату № 23. Пациента звали Том. Постоянные головные боли не давали ему спокойно жить. Когда я закрыл дверь, чтобы нам никто не мешал, он сидел у окна на стуле и покачивался из стороны в сторону. Вначале он просто не заметил меня, но когда я спросил, какие лекарства он принимает, то услышал, что от них ему становится только хуже. В карте значилось, что в пятнадцать лет он перенес тяжелую травму головы и с тех пор боли так и не покидали его, а порой ему мерещились голоса. Мне очень жаль, что я ничем не могу помочь Тому. За свою жизнь он побывал в десятках больниц, и ни один врач так и не смог ответить, что с ним происходит. Я осмотрел его, провел тесты и взял анализы, хотя и без них могу сказать, что физически он абсолютно здоров. Видимо, травма не только вызвала сильное сотрясение, но и нарушила что-то в психике. Все, что я мог сделать для него, – это направить к психиатру. Том поблагодарил меня и не спеша побрел из больницы. Я еще долго стоял у окна, глядя, как он удаляется прочь.
Вернувшись к Володе, я просто не смог удержаться и рассказал о встрече с Томом. Володя долго ругался, считая, что мы должны хотя бы попытаться ему помочь. «Может быть, другие врачи не увидели чего-то, а мы сможем?» – восклицал он. В чем-то Волков, конечно, прав, но мой внутренний голос говорил иначе: «Не надо связываться с Томом. Это очень плохая идея».
