Это не было грубостью, хозяин дома не собирался никого оскорблять. Так он указал на негласные правила его семьи, которые ради гостя менять не собирался. В родительском доме Яна жила сервус, кроткая, тихая женщина, всегда скрывавшая лицо за маской. Мама очень любила свою помощницу, относилась к ней с теплотой, жалела, работой не слишком нагружала, но никогда невольница не сидела с ними за одним столом. С таким трепетным отношением к осквернённым Шарпворд столкнулся впервые. Даже после Скорбной Ночи — не могли же они не знать о случившемся, в самом деле! — для этих людей ординарий оставался частью семьи, Джоном, и им было наплевать, что подумают о них другие. Правильно ли это или нет, Ян судить не взялся, но раз уж он решил остаться здесь на неопределённый срок, придётся уважать традиции этих удивительных людей.
— Нет, простите, я просто… не ожидал, — он смущённо улыбнулся. — Не беспокойтесь, право, ничего против Джона я не имею.
Как только экипаж остановился, Сто Семьдесят Второй, словно по беззвучному приказу, спрыгнул на землю и подал Ровене руку. В ответ она окатила его полным презрения взглядом и, проигнорировав услужливый порыв помочь, самостоятельно выбралась из кареты. Тридцать Вторая, в этот раз облачённая в стандартную форму, выскочила с другой стороны и почтительно склонилась, когда её господин ступил на выложенную фигурной плиткой дорожку.
Ровена не спрашивала, куда её везут; за время в плену у магистра — именно так она называла своё замужество, — ей удалось немного познакомиться с его нравом. И хотя он оставался для неё диким зверем в шкуре добропорядочного человека, ему всё же была присуща некоторая предсказуемость. Одной из таких предсказуемостей оказалась тяга к недомолвкам, и если уж Брутус изначально не сообщил о своих планах, то бесполезно пытаться хоть что-то из него вытянуть. Впрочем, ничего вытягивать из него и не хотелось. Одно его присутствие вселяло в Ровену первобытный ужас, когда заложенные с рождения инстинкты криком призывают сжаться, умолкнуть, а лучше притвориться, будто её здесь нет, дабы лишний раз не привлекать к себе внимание монстра.
Дорога заняла около часа, что уже казалось Ровене довольно настораживающим, но место, куда привёз её магистр, озадачивало ещё больше: огромный особняк с роскошной массивной лестницей и высоченными колоннами утопал в ночной черноте раскидистых крон деревьев, просторное крыльцо, залитое мягким светом электрических ламп, украшали подвесные горшки и громоздкие мраморные вазоны, у закрытых дверей замерли каменными изваяниями двое сервусов. За экипажем находилась просторная площадка с рядами карет. Короткого взгляда не хватило, чтобы их сосчитать, но навскидку не меньше двух десятков. Судя по их количеству, здесь намечалось какое-то торжество, хотя ни музыки, ни голосов Ровена не слышала, как и не видела праздно расхаживающих пар, что уже казалось странным, ведь тёплая весенняя ночь так и манила прогуляться под звёздами по саду, раскинувшемуся сразу за транспортной стоянкой.
С мягкой улыбкой, той самой, от которой теперь шёл мороз по коже, Брутус предложил Ровене руку и, дождавшись, когда её пальцы робко коснулись его локтя, повёл к лестнице. В одно мгновение оживившись, лакеи-сервусы толкнули створки тяжёлой резной двери и низко склонились, пропуская дорогих гостей внутрь. Холл, а иначе назвать такую роскошную прихожую язык бы не повернулся, встретил их уютным полумраком. Гирлянды миниатюрных ламп казались похищенными с неба звёздами, прикованными друг к другу тончайшей стальной нитью; овальный низкий стол, мраморный пол и зеркала на стенах отражали глянцевой поверхностью десятки крошечных огней, и оттого, казалось, звёзды сияли и под ногами, и над головой, и со всех сторон.
Важного вида мажордом встретил их низким поклоном и, не проронив ни слова, повёл за собой. В полной тишине они пересекли гостиную, обставленную изысканными креслами, софами, столиками и огромным винным шкафом, и остановились у тяжёлой двери, ощетинившейся железными шипами, и её своеобразный декор выглядел жутко и чужеродно на фоне интерьера усадьбы.
Изнутри доносились плавная мелодия, наигрываемая чьими-то умелыми пальцами на фортепиано, тоскливое причитание скрипки и множество приглушённых голосов. Наверное, именно здесь собрались все гости, те самые загадочные владельцы карет.
Мажордом взялся за массивное чугунное кольцо и постучал им по двери несколько раз, выдерживая интервалы. Брутус загадочно улыбнулся, глядя на Ровену:
— Уверяю, моя принцесса, предстоящее зрелище не оставит тебя равнодушной.
— Что это за место? — любопытство всё же взяло верх.
