Надвигается шторм, и планы рушатся, словно песчаный замок на ветру. Пламя уже вспыхнуло, его не потушить, от него не скрыться. Оно коснётся каждого, испепелит маски, обнажив истинные лики, потребует кровавую дань, поставит перед выбором: пожертвовать собой или откупиться чужой жизнью.Хватит ли у Ровены смелости встретиться лицом к лицу со своей тёмной стороной? Сумеет ли Проклятая Четверка сберечь самое ценное, что у них есть — друг друга или так же, как и многие, падёт жертвой чужих амбиций?Не рекомендуется к прочтению лицам, не достигшим 18 лет, беременным, людям со слабой психикой и тонкой душевной организацией. Вот. Я честно предупредила.
В мраморном камине тихо потрескивал огонь. Хрустальная люстра освещала низкий круглый стол чёрного дерева. В мягких креслах расположились шестеро, деловито потягивая вино из золочёных чаш, инкрустированных самоцветами, и вели неспешную беседу в ожидании хозяина дома.
Рабыни в откровенных платьях из пурпурного шифона держались поодаль, готовые в любую минуту выполнить очередную прихоть дражайших гостей. Стоило лишь небрежно махнуть рукой, как одна из них тут же оказывалась рядом, услужливо улыбаясь. Все как на подбор: гибкие талии, упругие груди, крутые изгибы бёдер. В волосах, отпущенных ниже пояса, мягко сияли жемчужины.
Двери распахнулись, и в гостиную размеренным шагом вошёл тот, ради кого все собрались — высокий, крепко сложённый, с цепким взглядом и лёгкой усмешкой на устах. Чёрные брови резко контрастировали с серебристыми от седины волосами, а тяжёлый, гладко выбритый подбородок придавал его образу некоей суровости, граничащей с непреклонным упорством.
Но внимание присутствующих больше привлекала фаворитка, следовавшая за своим хозяином. Облачённая в платье с глубоким декольте, едва прикрывающим соблазнительные груди, она заметно выделялась среди других рабынь. Чёрные волосы собраны в тугой хвост, чувственные губы слегка приоткрыты. Серые глаза, обрамлённые густыми ресницами, холодно смотрели на собравшихся. Над правой бровью число «32» выглядело неестественно на нежном, почти кукольном лице осквернённой. Запястья украшали массивные золотые браслеты, а плечи — многочисленные синяки и ссадины. При ходьбе разрез платья приоткрывал изящные длинные ноги, испещрённые многочисленными шрамами.
Присутствующие поднялись, приветствуя первого магистра Легиона. Брутус радушно поблагодарил гостей за визит и опустился в хозяйское кресло, подчёркивающее статус своего владельца высокой спинкой с золочёным орнаментом. Невольница застыла рядом с хозяином, покорно опустив глаза в пол.
— Приношу свои глубочайшие извинения за опоздание, — с напускной вежливостью произнёс он, хотя по небрежной улыбке отчётливо читалось, что этот факт его нисколько не беспокоил. — Надеюсь, вас приняли как подобает?
— Не волнуйтесь, дорогой друг, — заверил Келсий, худощавый низкорослый господин в сером жилете с изумрудными пуговицами, — всегда восхищался вашим гостеприимством.
Остальные с готовностью поддержали говорившего, восхваляя вино и изысканные угощения.
— Превосходно, — кивнул Брутус, — Вы наверняка гадаете, к чему такая срочность, но спешу вас заверить: дело действительно серьёзное и не терпит отлагательств. Утром из Регнума прибыл Линус с весьма занимательной вестью. Не так давно он виделся с принцепсом, и у них состоялась достаточно интересная беседа, о которой я не могу вам не сообщить, поскольку предложение Максиана звучит более чем заманчиво.
— Я заинтригован, — толстые губы Улисса растянулись в улыбке. — Не знал, что принцепс искал аудиенции.
— Прошу меня простить, но были условия строжайшей секретности. К тому же, не имея ни малейшего представления, о чём пойдёт речь, не хотел отвлекать вас от более важных дел пустой болтовнёй.
— Не терпится узнать, что понадобилось принцепсу от Легиона. Насколько мне известно, он нас несколько недолюбливает, мягко говоря, — Эолус, пожилой магистр в белоснежной рубашке, пригубил из чаши.
— Я тоже слышал о чём-то подобном, — подтвердил Келсий, — но разве это важно? Дела и личная неприязнь не должны пересекаться.
— Вы абсолютно правы, — поддержал Брутус, — потому я и согласился на встречу, пусть и заочную, и могу вас заверить: не прогадал. Что ж, не буду испытывать ваше терпение. Принцепс ищет союза. И не против какого-нибудь вшивого чиновника, а против самого короля!
— Вы, наверное, шутите? — нахмурился Эолус.
— Разве я похож на шута? — Брутус выгнул бровь. — Да, звучит действительно неожиданно, но позвольте вам всё пояснить: дочь Урсуса возжелала вернуть себе право на престол и, самое удивительное, нашла поддержку. И, кажется, не только в лице принцепса. У меня есть серьёзные основания предполагать существование других участников заговора, хотя о них пока ничего не известно.
— И в чём же наша выгода? — скривился Улисс. — Мы и так себя прекрасно чувствуем при Юстиниане. Кому нужны все эти смуты?
— Я бы с вами поспорил на этот счёт, — возразил Эолус. — Что ни год, процент налогов растёт, как грибы после дождя. Ещё с десяток лет — и мы окончательно разоримся.
— А что конкретно предложил принцепс? — Келсий с любопытством посмотрел на первого магистра.
— Независимость для Опертама, господа, — торжественно заявил Брутус, — а вместе с ним, разумеется, и Легиона. Держу пари, Юстиниан никогда не согласится на подобное.
В гостиной повисла тишина. Магистры усиленно обдумывали каждое услышанное слово, прикидывая в уме перспективы и риски. Одна из рабынь, позвякивая серебряными браслетами, принялась подливать вино в опустевшие чаши.
