Все средства шли в ход для осуществления этого дьявольского процесса, все слои населения подвергались обработке. Больные и здоровые, молодые и старые, крестьяне и горожане — все без исключения были объектами пропаганды безбожия, оплаченной государством. Официальные учебники атеизма на основных языках выдавались школьникам и студентам. Наркомпрос[167] выпускал методические пособия, написанные пропагандистами безбожия. Пятая часть всех радиопередач на нескольких языках была посвящена пропаганде против Бога. Эти радиопрограммы шли двадцать четыре часа в сутки по всем семи часовым поясам от Балтийского моря до Тихого океана. Либретто оперетт переписывались, чтобы ставить эпизоды, где бы высмеивалась религия. Действующие лица духовного сана представлялись в самой гротескной и оскорбительной манере. На цирковой арене тоже потешались над религией. В каждом парке культуры и отдыха были уголки, посвященные антирелигиозной пропаганде: книги, брошюры, плакаты. В дни «народных демонстраций», организованных по приказу о гражданской мобилизации, участники марша должны были нести оскорбительные плакаты по улицам и площадям. Группы, обучаемые «Союзом воинствующих безбожников», выкрикивали антирелигиозные лозунги. К этому надо добавить фильмы и пьесы, написанные в том же «безбожном» духе. В антирелигиозные музеи, организованные в насильственно закрытых церквях, регулярно приводили группы детей. Стоимость билетов в такие музеи была в пять раз ниже, чем в другие.
После такого общенародного воздействия в течение двадцати лет кремлевские лидеры потирали руки от удовольствия и были настолько уверены в том, что население отказалось от веры в Бога, что решили публично объявить о своей победе. На 1937 год была запланирована всенародная перепись населения: тайный план Кремля состоял в том, чтобы в бланке переписи поместить вопрос о религии. Кроме информации, относящейся к имени, полу, национальности, месту рождения, профессии и так далее, был такой вопрос: «Верующий вы или нет?» Это был девятый из четырнадцати вопросов в анкете. Воинствующие атеисты надеялись, что ответ на него черным по белому покажет, что народы России отбросили свою веру в Бога вместе со всеми религиозными традициями. На эту кампанию было затрачено немыслимое количество денег и усилий: перепись должна была официально продемонстрировать, что коммунистическое материалистическое учение победило пережитки буржуазного учения. Многочисленные публикации и лекции Ярославского должны были подготовить население к этой важной новости, было немыслимо, чтобы такие неимоверные усилия оказались тщетными.
Все еще соблюдаемая пятидневная неделя препятствовала верующим участвовать в публичных богослужениях, кроме одного раза в пять недель, когда государственный «выходной день» совпадал с воскресеньем. Посетителей в церквях было немного, все это указывало на сокрушительную победу атеистов Кремля. В назначенный день тщательно подготовленная армия переписчиков во всех городах, деревнях и республиках отправилась к людям с бланками и опросными листами. Людей опрашивали в аэропортах, на вокзалах, пристанях; переписью были охвачены все, даже кочующие народы Средней Азии. Среди моих знакомых были люди, занятые в отделе Единого управления переписью, которые получали результаты переписи, поступающие из шестнадцати республик. Они были тщательно обработаны в центральном бюро, и обнаружились невероятные результаты: проверенные и перепроверенные цифры были неоспоримы. Из этого непосредственного и абсолютно надежного источника я узнал, что семьдесят процентов населения утвердительно ответили на вопрос «Верующий вы или нет?».
Кремлевские атеисты были так ошарашены этим поразительным открытием, что на несколько месяцев потеряли дар речи. Свое карканье внезапно прекратили крикуны из «Союза воинствующих безбожников». Семьдесят процентов русских людей осмелились написать в анкетах, что они верят в Бога, хорошо зная, что подставляют себя под возможные репрессии, причем многие были так запуганы, что отказывались отвечать на этот вопрос. Ни в одной части Советского Союза не существовало ничего подобного «Пятой поправке»[168]. Стоит, однако, вспомнить, что в соответствии с советским законом государство не имеет права вносить такой вопрос вследствие статьи 1 Декрета 1918 года, установившего (на бумаге) отделение Церкви от государства. Тем не менее всенародная перепись доказала мне, что количество верующих в Советском Союзе даже намного больше, чем было официально заявлено.
