Даже после подписания пакта Молотова — Риббентропа в 1939 году никто не сомневался в намерении Гитлера в подходящее время напасть на Россию. Он мечтал использовать крест вместе с мечом для завоевания симпатий гонимых русских людей. Уже в марте 1941 года в Баранске-Карловице (Югославия) на секретном заседании Русской Православной Церкви в эмиграции готовились выборы архиепископа Анастасия как «Патриарха всея Руси», и, прежде всего, на весь мир было провозглашено, что «близок час освобождения Русской Православной Церкви от советского ига». Специальный посланник Гитлера сообщил белградскому Синоду, что вблизи советских границ сосредоточено значительное число германских войск и вскоре они должны пересечь границу.
В соответствии с планами на Вильгельмштрассе белградский Синод должен был начать широкомасштабное религиозное наступление, совпадающее по времени с атакой вермахта и при поддержке местных комендатур. Синод уверили, что Русской Православной Церкви будут предоставлены преимущества и власть, намного превышающие те, которыми она пользовалась до революции. После многих лет физического разрушения церковных зданий, священных сосудов, богослужебных книг, облачений и так далее Гитлер предполагал все это восстановить. Однако нигде в России было уже не найти этих вещей, поэтому задолго до начала войны между Германией и Францией Гитлер скупал в Лионе огромное количество шелка, сатина и других тканей. Он пустил эти ткани на шитье стихарей, ряс, епитрахилей и другой церковной одежды. Было собрано также огромное количество женского белья, шелковых чулок и других женских «штучек», они предназначались женам и семьям православных священников, когда Гитлер начнет свой «дранг нах Остен» («натиск на Восток»). Все подразделения германской армии держали в готовности ящики с этими предметами.
Из эмигрантских кругов были завербованы представители духовенства. Гитлер также выделил сумму в миллиард рейхсмарок на восстановление Русской Православной Церкви в России. Кроме всего прочего, он знал, что русские хотят, чтобы им дали возможность, как прежде, спокойно посещать богослужения в церкви. Вскоре мы увидим, насколько полно реализовался этот план. Определенным было только то, что «крестовый поход» Гитлера был основной причиной резкого изменения отношения Кремля к религии. На неоккупированных территориях России прихожанам внезапно позволили свободно молиться и приходить в церковь. Это была довольно умеренная свобода, но намного больше, чем они могли ожидать. Сталин же старался перехитрить тех, кто уверенно целился в самое больное место Кремля — проблемы с религией.
Российское население было растеряно, узнав о внезапном приезде в Москву Иоахима фон Риббентропа, рейхсминистра иностранных дел, причем именно в то время, когда Молотов вел безуспешные переговоры с британско-французской военной миссией. Риббентроп прибыл в самый разгар активной антинацистской кампании. Его приезд был, разумеется, запланированным, так как его сопровождали тридцать девять официальных лиц МИДа Германии, готовых вести переговоры без обиняков. И эта встреча планировалась в то самое время, когда уже проходило франко-британское совещание. Молотов «объяснил», что британцы и французы послали на совещание второстепенных представителей, не уполномоченных принимать важные решения, и он только зря тратил время с ними. На самом же деле эти переговоры потерпели неудачу из-за отказа Польши разрешить Красной армии пересечь польскую территорию.
После подписания 23 августа 1939 года советско-германского Пакта о ненападении на страницах советской прессы были помещены огромные фотографии церемонии подписания. Вечером в Большом театре состоялся гала-концерт в честь Риббентропа с примой-балериной Ольгой Лепешинской. Его увлечение балериной было столь велико, что он заказал для нее двести роз. Неизвестно, обещал ли ей Ирод нового времени половину своего царства или половину чьего-то еще. Но точно известно, что Молотов и Риббентроп договорились разделить между собой Польшу. Через восемь дней Молотов произнес пророческие слова о том, что этот союз является поворотной точкой не только в истории Европы, но и всего мира. «Еще вчера в области международных отношений мы были врагами, — сказал Молотов, — сегодня, однако, обстоятельства изменились, и мы перестали быть врагами». Не может быть лучшей цитаты для демонстрации практичного коммунистического оппортунизма. Накануне подписания договора были отозваны школьные учебники, и в новых изданиях были ликвидированы все заявления о нацистском фашизме. В «Правде» и «Известиях» исчезли карикатуры на Гитлера, Геринга, Геббельса и так далее, но появились на полковника Бека[177] и других польских государственных деятелей.
Вскоре Германия напала на Польшу, а Красная армия начала наступление с другой стороны для «установления порядка».
