В защиту русского народа нужно сказать, что, как и всем другим людям, им прежде всего необходимо некоторое скромное благосостояние, чтобы проявлять добродетель и сдержанность. Это фундаментальное богословское положение, конечно, отброшено марксистским учением. Истинными остаются слова псалмопевца: «Сказал безумец в сердце своем: „нет Бога“» {Псалмы 13:1). Миллионы русских людей продолжают придавать большое значение данному в откровении Слову Божиему. Хотя и были уничтожены записи массового признания веры в Бога, Советам остались факты для размышлений, а остальному миру возросшая надежда на то, что у этого народа есть будущее. Перед проведением переписи 1959 года Кремль так боялся подобного же конфуза, что вопрос о религии снова не был включен в опросные листы. Неудачу в России потерпела не вера в Бога, а хромой атеизм ее лидеров, которым так нужны наши молитвы.
К 1939 году Сталин достиг значительных успехов в антирелигиозных гонениях. После двадцати шести лет подобных репрессий все организованные формы богослужения находились почти в агонии. В материальном смысле религия получила парализующий удар, но это не означало победу атеизма. Теперь, в 1961 году, через двадцать два года роли поменялись: Советы даже заявляли, что Московская Патриархия была восстановлена благодаря большевистской революции! Такое чудовищное извращение истории появилось и в современных учебниках. На самом деле вновь избранный патриарх Тихон умер узником ОПТУ в 1925 году, а до этого он находился под домашним арестом недалеко от того места, где жил я. С этого времени и до 1943 года Сталин препятствовал выбору преемника патриарха. К началу Второй мировой войны от многочисленного русского православного духовенства осталось два митрополита, несколько архиепископов и епископов, несколько сотен священников и дьяконов. Между 1917 и 1943 годами было осквернено и закрыто более 50 тысяч только православных церквей, не считая культовых учреждений других религий.
Эти обстоятельства были известны Адольфу Гитлеру во всех деталях. После Брест-Литовского договора 1918 года Германия посылала в Россию своих инженеров, позднее в нескольких городах России были открыты консульские службы, и в МИДе на Вильгельмштрассе очень хорошо знали о стремлении русских к свободе вероисповедания. План Гитлера предполагал извлечь выгоду из решимости русских людей вернуться к религии. Самым фантастичным было то, что рейхсминистр культовых учреждений Альфред Розенберг[169] навлек много бед на верующих в самой Германии. Условия для немецких католиков были настолько жестокими, что Святой Отец Папа Пий XI опубликовал 14 марта 1937 года свою энциклику «Mit brennender Sorge» («С глубочайшим беспокойством»), называя злом действия национал-социализма. Но это не помешало фюреру заготовить козырную карту, которую он так эффектно разыграл среди преследуемых за религию россиян. Каким образом это происходило? Кто в этом участвовал? Где находили этих людей?
Перед войной за пределами России было два центра Русской Православной Церкви. Один — в Париже, возглавляемый митрополитом Евлогием[170], экзархом Константинопольского патриархата, другой — в Белграде под управлением митрополита Анастасия[171], главы группы, известной как Русская Православная Церковь Заграницей. Оба центра сходились в том, что Мать-Церковь в России испытывала притеснения в своем духовном предназначении. Оба надеялись на провозглашенную миссию Гитлера освободить Русскую Православную Церковь от ига советского атеизма. К 1938 году Гитлер собрал тайный фонд для сооружения православного собора в Берлине, и в то же время было восстановлено множество русских церквей по всей Германии. Из того же источника финансировался и Синод. И пока Кремль активно разрушал религиозные приходы в России, Гитлер добивался расположения и сотрудничества с русскими эмигрантами, которые бежали из страны, подобно нашим отцам-пилигримам.
Первые победы Гитлера на Балканах усилили влияние Русской Церкви на оккупированных территориях. В Европе был создан «Объединенный православный фронт», возглавляемый архиепископом Серафимом[172]. Вскоре после захвата Чехословакии Гитлер «пригласил» местных православных епископов принять участие в его секретном плане, и в случае отказа их ждал концентрационный лагерь. В Польше была проведена такая же процедура с архиепископом Дионисием[173], который был восстановлен в своей епархии благодаря принятию «нового порядка». Повсюду, куда приходил вермахт, использовался этот же метод: с архиепископами Александром Брюссельским[174], Григорием Парижским[175], Владимиром[176] и Алексеем из Ниццы. Разделенная прежде Русская Православная Церковь в эмиграции теперь управлялась белградским Синодом.
