«В тени Лубянки…» полностью

Завершив процесс по делу Абрикосовской общины, чекисты не успокоились; для окончательного разгрома движения русских католиков оставалось «обезвредить» последнюю, тайную общину при нелегально существующем Высоко-Петровском монастыре в Москве, о которой узнали от секретного сотрудника органов ОГПУ в начале 1930 года. Но чекисты не спешили, надо было выяснить имена тайных монахинь и монахов, активных членов монастырской общины. Осенью 1934 года руководству было доложено, что в Москве «существует русско-католическая контрреволюционная организация церковников, созданная по директивам русской комиссии при Ватикане негласным представителем последнего в Москве»[84]. Весной 1935 года прошли массовые аресты духовенства и мирян, причем как православных, так и тайных католиков. Среди арестованных был православный архиепископ Варфоломей (Ремов)[85]; о нем еще ранее сексот сообщал: «Епископ Варфоломей завербован епископом Неве в качестве шпиона, в чем мне сознался лично сам епископ Варфоломей».

В начале 1930-х годов владыка Варфоломей был тайно принят в католичество восточного обряда епископом Пием Неве. 25 февраля и 3 июля 1933 года Ватиканом были приняты два документа: об учреждении титулярной кафедры Сергиево-Посадской в юрисдикции Рима; постановления на нее «уже облеченного епископским саном в восточном обряде» владыки Варфоломея (Ремова), а также о назначении его викарием Апостольского администратора в Москве для католиков восточного обряда. При церкви Рождества Богородицы в Путанках он организовал нелегальный монастырь с монашескими общинами при тайных пострижениях в монашество как православных, так и католиков. Владыка Варфоломей через епископа Пия Неве постоянно ставил в известность Запад о продолжающихся преследованиях духовенства и верующих, «передавал неоднократно Неве письма ссыльных церковников, которые и стали доказательством гонений в СССР». Он же сообщил епископу Неве о том, что «вся деятельность митрополита Сергия протекает в соответствии с органами государственной власти»; именно передача этих сведений стала позднее главным доказательством его обвинения в «измене Родине и шпионской деятельности в пользу Ватикана».

Судя по переписке епископа Пия Неве с Римом, его неоднократные встречи с архиепископом Варфоломеем (Ремовым) не очень одобрялись в Ватикане. Сам факт обсуждения владыкой Варфоломеем с архиереями РПЦ условий их перехода в католичество, а также обсуждение идеи избрания нового Патриарха были явно инициированы органами НКВД. Об этом говорит осуществление данной идеи — с письменным голосованием известных православных архиереев, находящихся в ссылках или лагерях, по кандидатам на Патриарший престол и последующей передачей этих документов в Ватикан. Затем названный кандидат с двумя достойными архиереями[86] должны были прибыть в Рим, чтобы провозглашение Патриарха произошло именно там. Тогда такой Патриарх, имеющий большой авторитет в России и на Западе, сможет договориться о союзе с Ватиканом.

Удивительно, что епископ Пий Неве, к этому времени прекрасно знавший обстановку в стране, предупрежденный владыкой Варфоломеем об архиереях, активно сотрудничавших с чекистами, не только поддержал эту идею, но и горячо обсуждал ее с православным епископатом. Ответ большинства архиереев был естественен, — как только начнется сбор подписей, это сразу же станет известно чекистам, и все участники будут арестованы, — так что эту идею пришлось отставить. Во время следствия владыка Варфоломей дал подробные показания о встречах с Пием Неве, назвал всех тайных монахинь, как православных, так и католических. 10 марта после предъявления ему показаний «свидетелей» и очных ставок с ними Варфоломей (Ремов) вынужден был признать и подписать серьезное обвинение: «Начиная с 1933 года я был действительно, не по форме, а по существу активным помощником Неве, являлся негласным представителем Ватикана и, исполняя его поручения, вместе с ним боролся с советской властью».