Но далеко не всегда за Юрием Михайловичем можно было наблюдать безнаказанно: попытка рассмотреть Лужкова со спины в объектив всегда нарывалась на силовой отпор. Охранники и сотрудники пресс-службы имели строгое указание: не позволять фото и видеосъемку мэра сзади. Часто на каком-нибудь мероприятии фотограф или телеоператор пытался взять ракурс событий таким образом, что Лужков попадал в кадр немного со спины. Но как только он приближался к запретной черте – к нему тут же подскакивали и оттаскивали в сторону.
– Да в чем дело?! – удивлялся слегка помятый фотограф.
– Со спины не снимать! – угрожающе шептали ему в ухо.
– А что такого?
– Не снимать и все!
Знающие этот фокус журналисты смеялись, когда кто-то начинал «прицеливаться» в сторону лужковского затылка:
– Смотри, смотри! Сейчас еще одного погонят…
Можно было подумать, что такая предосторожность вызвана мерами безопасности, но, приглядевшись внимательнее, становилось ясно, что мотивы здесь совсем другие. Снимать со спины не позволяли даже «своим» и в протокольной обстановке, когда столичному мэру совершенно ничего не угрожало. Потом Аркадию рассказали, что причиной такого приказа было недовольство Юрия Михайловича своим затылком: что-то ему в нем не нравилось, и он не хотел, чтобы его рассматривали миллионы людей. Узнав про это, Аркадий долго украдкой разглядывал затылок мэра, чтобы открыть в нем нечто «криминальное», но, как ни вглядывался, так ничего и не обнаружил: обыкновенный затылок пожилого мужчины.
Не любил Юрий Михайлович и то, когда телекамеры при съемке включали яркий свет, а фотографы брызгали фотовспышкой. И пресс-служба старалась уговорить всех не пользоваться вспышкой и подсветкой, но удавалось это не всегда.
Но не только окружающие наблюдали за Лужковым. Часто и сам градоначальник замечал такие детали, которые, казалось, должны быть ему совершенно безразличны. Однажды, когда Юрий Михайлович еще ездил на машине «Князь Владимир», его экстравагантная машина, в сопровождении джипа охраны, двигалась по Ленинградскому проспекту. Вдруг из окна идущего впереди автомобиля высунулась рука и прямо на ходу выбросила на существовавший еще в то время разделительный травяной газон пустую стеклянную бутылку. Заметив это, Лужков скомандовал охране:
– Остановите их!
Джип с мигалкой «на лбу» прижал неизвестную легковушку к обочине. Уже этот неожиданный для нарушителей экологии маневр напугал сидевшую в автомобиле компанию, но дар речи они потеряли, когда из окна поравнявшегося с ними «Князя Владимира» выглянуло легко узнаваемое лицо столичного мэра и сказало им всю правду о чистоте в городе. Юрий Михайлович умел применить крепкое словцо, в том числе и на совещаниях в мэрии, и для его окружения это не было секретом. Журналистов при этой спонтанной сцене на проспекте не присутствовало, так что Юрий Михайлович, проведший часть детства в московском рабочем районе недалеко от Павелецкого вокзала, мог вполне доступно и убедительно объяснить распоясавшимся горожанам, что сорить – это плохо. Обалдевшим молодым людям пришлось вернуться и подобрать выброшенную бутылку, а кортеж Лужкова умчался, оставив их в полном шоке.
В другой раз Лужков навел чистоту на территории стратегического объекта – одной из водозаборных станций, снабжающих Москву питьевой водой. Человек тридцать журналистов уже больше часа ждали, когда закончится совещание и Лужков им что-нибудь расскажет. Наконец заседание завершилось, и мэр в окружении свиты появился на улице. Журналисты засуетились, стали выстраиваться в полукруг, операторы прильнули к видоискателям своих телекамер. Лужков подошел, улыбнулся:
– Ну, какие вопросы?
Его обступили:
– Юрий Михайлович, телекомпания… – представился слегка развязный молодой корреспондент. – Скажите, пожалуйста, какие меры предпринимаются властями города, чтобы вода в Москве была чистой и безопасной?
– Прежде чем ответить на ваш вопрос, – Лужков заговорил вдруг отрывисто и жестко, – я просил бы вас поднять сигарету, которую вы, даже не затушив, только что бросили на асфальт.
– Я?
– Да, вы. Вот она еще дымится, – Лужков показал рукой на валявшийся под ногами окурок.
Корреспондент покраснел и растерялся: десять секунд назад он, увидев приближающегося мэра, действительно щелкнул «бычком» чуть ли не под ноги градоначальнику
– А какая взаимосвязь между моим вопросом и окурком? – журналисту очень не хотелось унижаться перед коллегами.
– Взаимосвязь очень простая: чистота и безопасность московской воды начинается как раз с того места, где мы с вами сейчас находимся, и это, кстати говоря, стратегический объект. Так что поднимите свой окурок, – Лужков в упор смотрел на молодого парня.
Корреспондент еще мялся, но два охранника сделали едва заметные движения в его сторону, и «бычок» был поднят и зажат в кулаке.
– А теперь я отвечу на ваш вопрос… – начал мэр.