– Рядом с мэром? Вокруг него охрана, вы представляете, как это сложно!? – отвечал фотограф, если клиент вызывал доверие.
– Я все понимаю, вы сделайте. Не обижу.
– Да?
После того, как договаривались о сумме, в ход запускалась простая, но почти безотказная схема. Казалось бы, как можно снять человека рядом с мэром, когда тот этого не хочет? Но фотографы доказали, что частный бизнес, то есть работа на свой карман, эффективнее государственного. Лужков, особенно в те годы, любил бывать на самых разных общественных мероприятиях – от открытия школы и запуска фонтанов после зимы до пивного фестиваля и хануки. Охрана рядом с ним была, но, конечно, не как, например, у президента, и в большой толпе, в неразберихе, когда множество людей пыталось с ним поговорить, попросить о чем-то, случайный человек вполне мог оказаться совсем рядом с мэром. На этом и строилась бизнес-модель фотографов.
Зная график Юрия Михайловича, они предлагали претенденту на фотографическую близость к мэру появиться к определенному времени в нужном месте, а затем втереться в толпу и как можно ближе подобраться к Лужкову. Все остальное было делом техники.
Открывая, например, сезон фонтанов на Поклонной горе, Лужков по обыкновению произносил речь, а потом мог прогуляться по парку, где-то останавливаясь, разговаривая с людьми. Следовавший в шлейфе свиты заказчик во время остановки по команде фотографа должен был максимально приблизиться к мэру и улыбнуться… Если даже охрана потом оттесняла клиента, профессиональному фотографу с хорошей техникой хватало нескольких секунд, чтобы получился достойный живой кадр, на котором непосвященному избирателю или партнеру по бизнесу кажется, что Лужков и его визави – закадычные друзья. В тот же день фотографии оперативно печатались прямо в мэрии, и, что характерно, для них всегда находилась бумага.
Фотографиями Юрия Михайловича, кроме политиков и бизнесменов, интересовались и различные СМИ. Правда, в обыденных фото они не очень нуждались, для этого у них были свои фотографы, а вот за какую-нибудь редкую или архивную фотографию, да еще точно ложащуюся в сюжет актуальной статьи, они готовы были раскошелиться.
Отъехав в глазах общественности за фотобумагой, Леша дремал дома в кровати, и ему снился прекрасный сон, что он, оглядываясь по сторонам (хорошо, что никого нет), с восторгом поедает большой длинный сэндвич из свежего белого хлеба, с колбасой, сыром и салатом.
Последние несколько месяцев Алексей, под бдительным присмотром своей жены, старался худеть. Дома он ел только овощные салаты, кисломолочные продукты – ряженку или йогурт, но, к большому сожалению супруги, в объемах почти не уменьшался. Доев на завтрак свою миску зелени, сдобренной оливковым маслом, Леха уже представлял, как сейчас не торопясь примет душ, посмотрит немного телевизор, а потом перед работой зайдет в Елисеевский магазин, купит себе батон хлеба, докторской колбасы, обязательно в синюге, вкусного дырчатого сыра и майонеза. А потом вдалеке от заботливой супруги, за своим рабочим столом разрежет на зависть коллегам весь батон вдоль, выложит его кружками колбасы и треугольниками сыра.
В комнате зазвонил мобильник. Леха дотянулся до трубки:
– Слушаю.
Звонили из приемной Цоя. Знакомая секретарша сказала, что Сергей Петрович в бешенстве и требует срочно его найти:
– Мы сказали, ты там какую-то фототехнику выбираешь и через полчаса будешь. Давай быстрее, а то пока он тебя дожидается, мы за тебя огребать будем.
– А что случилось?
– Я не знаю точно. Цой вернулся от Лужка, и все забегали, заорали. Там в газете какие-то не те фотографии напечатали…
Алексей похолодел: «Так и знал, что попадусь с этой фоткой, черт меня дернул ее продать!» Мечта о бутерброде была испорчена.
Этим утром в одной из крупнейших деловых газет страны вышла статья о Лужкове, его политическом движении «Отечество» и соратнике по партии Александре Владиславлеве. В статье, кроме всего прочего, рассказывалось о том, что Юра и Саша не только политические единомышленники, но и закадычные друзья с детства, в доказательство чему прилагалась старая фотография, на которой стояли два подростка в кепках, обнявшись на фоне одной из московских окраин. Эта фотография была из личного архива Лужкова, для печати не предназначалась. Увидев ее в газете, мэр был возмущен и обижен. Сначала перепало пресс-секретарю, а потом начались и поиски исполнителя, слившего раритетный снимок.
К Алексею эта фотография попала случайно. По заданию начальства он делал какой-то подарочный альбом Лужкову и получил на время фотки из семейного альбома мэра, копии которых на всякий случай сохранил.