Ясем посмотрел на Биляла внимательно, прикинув, замешан ли генерал Ваддах аль-Басри в прямом предательстве Хусейна. Не мог… Он обычный контрразведчик. Выполнял свой объем работы и вряд ли был в состоянии повлиять на глобальные процессы в стране. Но рыльце у него в пушку. Знал о делишках родственника и молчал. Значит, с молчаливого согласия, а это тоже предательство.
– Зачем мне твои старые дряблые уши? – Тарек задумчиво взвесил на ладони ТТ. – Вот у дочки твоей ушки…
Ваддах судорожно сглотнул:
– Это низко, Тарек. Я всегда считал, что при своей жестокости ты человек все же справедливый.
– Ради справедливости жертвуют многим, – развел руками Ясем. – Низко, говоришь? Не ты ли несколько минут назад признался, что собирался меня ликвидировать?.. Будем тянуть время или просто скажешь адрес? Так уж и быть, когда я его найду, не скажу ему, что его сдал именно ты.
– Он и сам догадается, – подавленно пробормотал генерал. – В Ираке знаю только я.
– Вряд ли его будут сильно волновать детали в этот момент.
– Уже определился с приговором? – озлобленно сквозь зубы процедил Ваддах.
– Да ты ведь тоже поучаствовал в его вынесении. Не стал меня разубеждать в виновности Тахира. Адрес! – Тарек ткнул стволом Ваддаха в подбородок.
– Он в Ашкелоне живет.
– Вот это номер! – рассмеялся Ясем. – Мааруф умеет удивлять. Со всем своим семейством он в Израиле? – Тарек достал из кармана листок бумаги и ручку. – Кстати, черкни адресок.
– Жена с детьми, кажется, в Америке. Но не уверен, – Билял написал. Листок в его руке дрожал. – В Ашкелоне она тоже бывает. Вот только как ты собираешься проникнуть в Израиль? Думаешь, тебя кто-то туда пустит? Или рассчитываешь на своего дутого агента?
– Найду способ, – Тарек не хотел акцентировать внимание Ваддаха на агенте. – Рано или поздно я его достану. – Он повернулся и, стоя вполоборота к Билялу, задумчиво сказал: – Мне ведь не надо беспокоиться о твоем молчании? Тахиру ты не поможешь, а свою голову подставишь, – Ясем достал из кармана диктофон. И повертел им перед лицом генерала. – Да и адрес написан твоей рукой. И вообще, живи спокойно, думай о семье, о дочери…
Ваддах, сидя на краю ванны, ссутулился, словно ему перебили позвоночник.
В автобус набилась целая толпа. В духоте, в тесноте… На Тарека то и дело свешивался с багажной полки чей-то шарф, выпадавший из сумки. Хозяин или хозяйка оставались безучастны к непорядку с их вещью, и Ясем уже который раз то откидывал шарф от себя, то запихивал его обратно на полку. Пыльные оконные стекла были словно заплеваны снаружи и засижены мухами изнутри. Стояла вонь.
Он добирался из Каира в Эль-Ариш. Центр принял решение, что так будет лучше. Обливаясь потом, Тарек ругался про себя, мечтая засадить лощеного Гольфиста в такой же автобус и заставить тарахтеть почти триста пятьдесят километров по жаре в пятьдесят градусов в тени. Автобусный кондиционер не справлялся, пассажиры обливались потом. А открывать окна было бы сродни открытой дверце в раскаленную топку.
«Хорошо хоть до Каира летел самолетом», – продолжал мысленно ворчать Тарек, обмахиваясь краем гутры. Он понимал, чем обусловлено требование Центра автобусной поездки. Из Каира Тарек уезжал с большой суммой денег и пистолетом. А в аэропорту досмотр. Да к тому же в Центре хотели, чтобы для всех Басир Азар как будто бы оставался в Каире, смотрел музеи и посещал мечети, а не трясся в автобусе, направляясь к северо-востоку от Каира, к границе с Палестинской автономией.
Да, Эль-Ариш, конечно, курортный городок на берегу Средиземного моря. Рядом аэропорт. Но тогда надо было бы заселять Тарека в какой-нибудь отель Эль-Ариша. Администрация отеля заинтересовалась бы постояльцем, который, зарегистрировавшись, исчез бесследно. В Каире легче затеряться, и в Каире находится Макс – обладатель кругленькой суммы денег. А гонять дипломата в другой город страны – еще больше привлечь внимание и к Максу, и к тому, с кем он станет встречаться.
Басир получил от Макса инструкции по дальнейшему маршруту. Номер автобуса, где сходить, чтобы лишними вопросами не привлекать ничье внимание.
– Внешне ты сойдешь за египтянина, – напутствовал Макс в конспиративной квартире, где они встретились. Он и сам походил на египтянина. Тарек даже подумал, что Макс полукровка – мать русская, отец египтянин из тех, что приезжали в Россию получать высшее образование. Хотя такой человек может быть ненадежным. Пусть он и отца в глаза не видел, а все же в какой-то момент арабская кровь может взыграть. Ясем бы не взял подобного полукровку на службу. – Но твой иракский говор…
– Что же мне с Абдаллой знаками объясняться?
Он считал, что Макс и Центр, стоящий за ним, перестраховщики. Тарек бывал в Египте. Несколько раз, конечно, до 1990 года, когда Ирак вошел в Кувейт, а Египет не только осудил этот шаг Саддама, но и принял участие в военных действиях на стороне коалиции против Ирака. И уже после 2000 года, когда дипломатические отношения восстановились.
Памятуя о своих поездках в Египет, Тарек считал, что он сойдет за своего даже с диалектом иракца.
