– Я не сомневаюсь в твоем профессионализме. Но после известных событий, – Макс подразумевал прошлогодний военный переворот, – тут, мягко говоря, не спокойно. Гонения на «Братьев», борьба с палестинскими контрабандистами и хамасовцами. Это я к чему. Иракцы сами по себе не вызывают опасений у местных спецслужб, но иракцы, направляющиеся к Филадельфийскому коридору… Плюс террористическая опасность, исходящая от ИГИЛ. Как известно, верхушка ИГИЛ – это в большинстве своем бывшие офицеры иракской армии. Отсюда мое беспокойство… Разумеется, когда прибудешь на место, встретишься с проводником, сможешь вести себя свободнее.
Тарек покачал головой. Он хорошо знал местные спецслужбы и особенно их неторопливость. Но препираться не стал…
Из автобуса Тарек вышел словно из кипятка вынырнул. На открытом воздухе прохладнее не стало, но тут хотя бы дул легкий бриз с моря, хоть и горячий, как из пустыни. Мокрая рубашка прилипла к спине, лямка вроде и нетяжелой сумки терла плечо.
Ясем впервые ощутил себя немолодым, не тем энергичным человеком, которым он посещал Египет много лет назад.
Пройдя несколько сот метров под солнцем до пляжа, он подумал было махнуть рукой на все эти разведывательные мероприятия и рвануть куда-нибудь подальше отсюда, на север. Но в итоге устроился под пальмой на парапете из ракушечника, подозвал паренька – разносчика мороженого и лимонада. Купил и то и другое и, пока не удастся охладиться, решил дальше не идти. А заодно отсюда понаблюдать за лодочной станцией, где работает Абдалла Халаф, выдавая отдыхающим напрокат катамараны, гидроциклы и другой водоплавающий инвентарь.
Под трепещущим на ветру белым тентом, закинув ноги на киль лежащей перед ним лодки, восседал только один человек, подходящий под описание Тобиаса и Макса. Но понаблюдав за ним немного, Тарек заключил, что он совсем еще мальчишка. Во всяком случае, до двадцати лет. Не старше. На фото Халаф выглядел взрослее.
Абдалла скучал. Никто в такую жару не стремился выходить в море, на открытый солнцепек, и не арендовал ни гидроциклы, ни уж тем более катамараны.
На пляже оставались только самые отчаянные, те, у кого билеты на вечерний рейс и впереди маячат северные широты. Им солнцем впрок надо запастись.
Абдалла несколько раз бросил взгляд на сидящего с мороженым под пальмой иракца. Потом неторопливой походочкой приблизился, попросил закурить. Вблизи он показался еще моложе, с черным пушком над верхней губой, без намека на растительность на впалой груди, видневшейся в расстегнутом вороте рубашки.
– Говорят морской климат полезен для здоровья, – выдал заготовленную парольную фразу Тарек.
– Особенно после багдадской пыли и жары, – ответил Абдалла. – Подойдешь через десять минут, я дам тебе ключ и адрес, – и, попыхивая сигареткой, вразвалочку Халаф удалился.
Квартира находилась в песочного цвета пятиэтажке на окраине. Внутри тоннель из картонных коробок, стоящих вдоль стен. Пробираясь, Тарек включил фонарик, прикрепленный на брелоке ключей. Не слишком мощный луч выхватил этикетки на коробках – электрические лампочки, спички, нитки, посуда.
Были тут и съестные припасы – чай, кофе, конфеты, шоколад, все то, что запрещали к ввозу в Палестинскую автономию израильтяне. Существовала еще масса запретов – начиная от стройматериалов, кончая топливом и бытовыми мелочами. Квартира Абдаллы служила перевалочным пунктом для контрабандного товара, предназначенного для сектора Газа. Где-то у них есть склады со стиральными машинами, холодильниками и другой бытовой техникой. И власти наверняка знают адреса большинства таких складов, но бороться с ними – ударить по собственному карману. А вот власти в Каире, куда откаты от нелегальной торговли не доходят, заинтересованы в прекращении контрабанды.
В остальном квартира как квартира, холостяцкое жилье (хотя о женитьбе Халафу вовсе думать рано) – не застеленная постель на узком диване, несколько грязных тарелок на подоконнике и журнальном столике, окурки не только в пепельнице, но и в цветочном горшке, из которого торчал скелетик какого-то засохшего растения. Египтяне такие же заядлые курильщики, как иракцы.
Глядя на весь этот кавардак, Тарек понял, что квартира вряд ли принадлежит Абдалле. Потому он с такой легкостью дал от нее ключи малознакомому типу. Жилье общественное, перевалочный пункт для контрабандистов и копателей тоннелей. Отодвинув дверцу встроенного шкафа, Ясем обнаружил две лопаты и большой фонарь. На кафельный пол с одной из лопат ссыпалась горстка песка.
Монотонно гудел кондиционер на кухне, гоняя по квартире не слишком холодный воздух с привкусом мокрой пыли, накопившейся в давно не чищенных фильтрах.
Тареку доводилось жить и не в таких берлогах. Он принял душ, накинул поверх постельного белья покрывало, которое было задрано на спинку дивана. Переложил пистолет из рюкзака под подушку и лег спать, понимая, что раньше пяти часов Абдалла не явится, не бросит свой лодочный пост.
