– Земля обетованная – это Палестина, а теперь Палестина – это сектор Газа и Западный берег, всего лишь, – грустно добавил Тарек. – А вы, евреи, считаете обетованной землей Израиль. Но в твоем понимании, да, мои интересы простираются гораздо севернее Газы.
– Все тут условно, – вздохнул Руби. – Но я к чему про твой переезд заговорил. В секторе в ближайшее время будет особенно неспокойно. – Он оглянулся на дверь и понизил голос: – Что-то готовится с нашей стороны. К границе с сектором подтягивают цахаловцев. Деталей я не знаю, но предупреди Джанаха. Лучше бы они сейчас попритихли и не провоцировали своими акциями и вылазками к нам по тоннелям. Впрочем, хамасовцы упертые. Высади их на каменистый остров без средств к существованию, они и там выживут и, учуяв, в какой стороне евреи, в скалах и под морем пророют ходы и доберутся-таки до нас.
– Твой арабский стал гораздо лучше, – вдруг заметил Тарек. – Ты практикуешься где-то?
– Приходится заниматься специально, чтобы общаться без запинок с вашим братом.
– Много агентов-палестинцев?
– Так я тебе и сказал! – рассмеялся Руби. – Должен же я что-то оставить про запас. Как говорится, для себя.
– Для себя? Девок для себя можешь оставлять, и то их паспортные и иные данные желательно сообщать мне для контроля, – почти серьезно велел Тарек. – Ты, кстати, женат?
– Был, – вздохнул Руби не слишком расстроенно. – Я отчаянный холостяк.
– Отчаянный? В смысле на все юбки кидаешься?
– Наоборот, – теперь стал угрюмым Руби. – Какие девки? Я сюда-то с трудом выбрался. Работы очень много. Вот и ты свалился на голову. Как ты предлагаешь выявить связь Израиля с ИГИЛ?
– Взять «языка», к примеру.
В этот момент Ясем наклонил голову, закуривая. Руби встал, прошелся по комнате и остановился рядом с ним, заглядывая ему в лицо.
– Ты сейчас всерьез? То есть ты хочешь схватить на улице цахаловца и пытать до одури, пока тот не сознается во всех смертных грехах?
– Не утрируй, хабиби, – ласково попросил Ясем. – Тебе предстоит поднапрячься и выявить человека из ЦАХАЛ, которому будет что сдавать во время пристрастной с ним беседы.
Руби вскинул брови возмущенно, но промолчал, прикидывая уже варианты, как действовать.
– Надо же не просто информированного человека найти, – заговорил Руби через минуту, – а чтобы он согласился сотрудничать.
– Согласится, – Тарек грозно потряс кулаком.
– Вовсе нет! Выбить согласие, конечно, можно. А если он принципиальным окажется? Нет. Надо думать, искать. Если я начну расспрашивать активно, то быстро погорю. У нас таких любопытных сразу берут на карандаш.
– Но ты ведь найдешь выход из положения? – вкрадчиво уточнил Тарек, не сомневаясь в ответе. – Слушай, а как ты проходишь проверки в своей конторе и до сих пор не погорел?
– Ты про полиграф? Ну, – Руби пошевелил пальцами в воздухе, – есть способы. Я о детекторе подумал сразу же, когда вышел из застенок вашего зубодробильного заведения. Одно дело, в общем-то, полезные советы ваших спецов, которыми они меня снабдили на сей случай. Но выживать по возвращении сюда мне пришлось автономно, ни с кем не имея возможности поделиться. Ни словом, ни жестом, ни малейшим намеком.
– Что ты мне плачешься? – вдруг разозлился Тарек, ткнув сигарету в пепельницу ожесточенно. – Послужил бы ты у нас. Маневрировать приходилось так, что чудом избегал оказаться в той же камере, где мы с тобой тогда мило беседовали.
Руби покачал головой, явно не соглашаясь, считая ситуации неравнозначными, но спорить не стал.
Он вывел Тарека через другую дверь, минуя все посты и очередь из страждущих палестинцев. Здесь на КПП «Эрез» при желании можно было не только спрятаться, но и, наверное, жить какое-то время, если этого требовали бы интересы израильских спецслужб.
Руби вышел с Тареком вместе, но до выхода, до палестинского кордона Ясема провожал офицер ЦАХАЛ, который и привел к Руби. Прощаясь, Руби пожал руку Тареку, и тот наконец разглядел изображенную на печатке менору [
Тарек готовился к свадьбе – брился, прихорашивался, относясь к предстоящему обряду серьезно в силу своего возраста, и в то же время цинизм не позволял целиком и полностью отдаться предпраздничной суете…
