Нарезая салат, Руби косился на нее. Она таскала у него из-под руки кусочки помидора, а он пытался понять – в том доме, в секторе Газа, стреляли только подчиненные Гилы или она сама тоже?..
С Гилой они жили бок о бок довольно долго, чтобы улавливать настроение друг друга. Она похлопала его по спине:
– Считаешь, я тоже стреляла?
– Мне-то что! Ты – майор, человек военный, подневольный. И в конце концов, вдруг бы десятилетняя девочка выстрелила в вас?
Раньше после таких слов в голову Руби полетел бы тяжелый предмет, но сейчас Гила начала оправдываться:
– Ты не можешь не понимать, в таких ситуациях и дети стреляют… Это упрек?
– Реплика из зала, – Руби сосредоточенно перемешивал салат. – А ты видела, как действует ИГИЛ на захваченных территориях?
– Сравниваешь нас с ИГИЛ? Они сродни, скорее, ХАМАС, – Гила явно напряглась при упоминании ИГИЛ.
– Насколько я знаю, они с ИГИЛ не дружат. С ними мало кто дружит. А наши, я слыхал, как раз нашли общий язык с ИГИЛ.
– Слыхал? – переспросила Гила. – Мне казалось, что твое направление работы в Моссаде не подразумевает информированность в этом вопросе.
– А я вот информирован, – развел руками он. – Садись есть.
– И что по этому поводу думают в твоей конторе?
– Тебе виднее, – Руби интуитивно решил форсировать разговор, раз уж их с Гилой общение сразу попало в ту плоскость, которая его интересовала.
Какое-то время Гила молча ела. Руби осознавал, что ее молчание – это затишье перед бурей. Он не стал дожидаться, пока она обмозгует сказанное им и догадается, куда он клонит. А Руби не сомневался – Гила догадается. Он заговорил первым:
– Ты считаешь это хорошей идеей – прикармливать боевиков? Тем более таких, как игиловцы. Тренировать, инструктировать их бойцов.
Гила опустила глаза в тарелку. Руби подобрал ноги, чтобы быстро вскочить при непредвиденных обстоятельствах, а они должны были вот-вот наступить.
– Не понимаю, почему тебя так интересует мое мнение на этот счет? – она дернула плечиком.
Гила еще не догадалась, что провоцирует он намеренно, или делала вид, считая подобные вопросы случайностью, праздным любопытством.
– Хочу услышать мнение из первоисточника.
Она фыркнула:
– Ты медкомиссию давно проходил? Тебе надо не к психологу даже, а к психотерапевту. Где я, а где ИГИЛ?
– А если я скажу, что гораздо ближе, чем ты пытаешься сейчас преподнести. А если я назову тебе имя – Махди Наср?
По словам Гидеона, этот Наср сбежал из ИГИЛ, был человеком не маленьким в этой организации, теперь укрывался от игиловцев на палестинской территории, на Западном берегу, где с ним и встречался Гидеон.
В одну из поездок Гилы в Сирию Наср присутствовал при ее встрече с игиловцами.
У Руби возникали сомнения насчет правдивости показаний Насра, ведь Гила и ее коллеги вряд ли афишировали свои подлинные имена игиловцам. Однако откуда он вообще мог узнать имя Гилы Бойш? Возможности расспросить Насра лично у Руби не было, и в тот день, когда днем они с Тареком обедали с Гидеоном, вторую половину дня Руби занимался доразведкой.
Он связался с агентом, находящимся на Западном берегу Иордана, прежде уточнив у Гидеона, как тот выходил на Махди Насра, и попросил разрешения сослаться на журналиста, дабы Наср дал согласие на встречу и был откровенен.
Над Западным берегом «Несокрушимая скала» не нависала, хотя среди тамошних палестинцев уже начал зарождаться протест. Долго его сдерживать не удастся, и он непременно выльется в демонстрации – это Руби знал по опыту и потому спешил. Кроме того, из-за разгоравшейся войны Махди Наср может решить унести ноги в более безопасное и комфортабельное место.
Встреча агента с бывшим игиловцем прошла без осложнений, и Махди выдал секрет, как именно узнал подлинное имя Гилы.
В рядах ИГИЛ воевал боевик из бывших республик Советского Союза, из Таджикистана. Он иммигрировал в Израиль, а оттуда, воспылав страстью к радикальному исламу или, вернее, к беспределу, прикрывающемуся исламом, рванул в новоявленный псевдохалифат. Но до этого он успел послужить в ЦАХАЛ, причем не только срочную службу, но и по контракту несколько лет. Тогда и видел Гилу Бойш. Он озвучил ее имя Насру. Тот, сбежав из ИГИЛ, продал этот секрет Гидеону, а затем и агенту Руби на Западном берегу, которому тоже пришлось платить прожорливому экс-игиловцу. Со слов Махди, «эта женщина опасна».
До Гилы дошел слух, что ее персона уже не инкогнито. И при загадочных обстоятельствах погиб тот таджик и еще двое, кто успел узнать настоящее имя Гилы. Махди сбежал из Сирии не только от халифата, но и опасаясь быть уничтоженным. «Эта женщина – порождение шайтана, – как сказал о ней Наср, – решила нас всех похоронить. Но, чтобы не допустить этого, я решил нанести удар первым и нанял человека».
Когда агент передал Руби эти слова Насра, Руби сразу подумал о покушении годичной давности на Гилу, и многое прояснилось – и по поводу нападения, и по поводу Гилы Бойш…
