Действительно, в руках у эксплуататорских классов
мощный аппарат. Но народ против них. Вот почему они называют
турецкий народ «внутренним врагом».
В Вашингтоне дергают за нитку — и в Анкаре фашистские
депутаты выскакивают на трибуну меджлиса и кричат:
— Мы заработали право вступления в
Северо-атлантический союз пролитой в Корее кровью меметчиков! Надо
поставить на карту все, что есть у турецкой нации! У того, кто
откажется от сладкого пирога, пусть выпадут зубы!
Анкарские торговцы пушечным мясом в качестве пая в
организованный американскими фабрикантами смерти
агрессивный северо-атлантический трест обязались внести
миллионы жизней турецких солдат, все достояние народа и всю
территорию Турции. Это у кемалистов называется
«целостностью нации», «целостностью территории». Они бьют в
барабаны на газетных полосах, трубят в фанфары на каждом
перекрестке: «Война... Война... Тотальная война».
ВЧЕРА и СЕГОДНЯ
Прошли годы. Мы снова скитаемся по тюрьмам и этапам.
На этот раз под конвоем жандармов в наручниках ведут нас
с востока на запад... ^
Мы идем до южным волостям Чукурова. Хлопковые поля.
Сюда стекаются тысячи крестьян, у которых в родной деревне
не осталось ни кола, ни двора. Нищета и голод бредут по
дорогам.
Адана. На площади у моста рынок батраков. Это постраш-
нее, чем старые рынки рабов. Пятьдесят тысяч безработных на
этом рынке.
Идет дождь. Нас не принимают ни в местной тюрьме, ни
в жандармском управлении. «Ваши бумаги выправлены в
Синоп».
Мы стоим на площади у здания вилайетского управления.
Вымокли до костей. У меня начался приступ малярии, всего
трясет. Чтобы не свалиться на мостовую, опираюсь на плечо
товарища. Конвоирующие нас жандармы растерялись: не
знают, что делать.
Мы кричим во весь голос: «Долой фашизм!» Я дрожу от
холода, горю. Поем песни. Прохожие останавливаются. Несмотря
на дождь, собирается толпа. Наконец являются прокурор и
начальник жандармерии. Полицейские разгоняют народ.
Нас вталкивают в какой-то подвал в здании вилайетского
управления. Здесь мы просидели два дня. Кажется, что нас
оросили в огромную мусорную корзину... Кругом
пожелтевшие, истлевшие старые газеты, бумаги, книги.
Забыв обо всем, мы копаемся в старом бумажном хламе.
Мой товарищ ищет что-нибудь «новое», «свежее», хотя бы
пяти —восьмилетней давности. Страстное желание читать
овладевает нами! Но здесь самые «свежие» газеты — начала
30-х годов,
1932 год. На первой странице фотографии американского
генерала. Макартура. Он прибыл, чтобы поближе познакомиться
с турецкой армией. «Я считал бы честью для себя командовать
турецкой дивизией... Стиснув зубы, Турция может выставить
миллионную армию»,.— заявил он корреспондентам.
С одной дивизии начали представители американских
милитаристов торг с Анкарой. Но уже тогда Пентагон зарился
на миллионы меметчиков.
Другая газета. 1933 год. «Министр экономики Джеляль-бей
(Баяр) пригласил специалистов из Америки... Американцы
обследуют богатые месторождения турецкой нефти и полезных
ископаемых... Они уделяют особое внимание залежам меди и
хрома... Они обследуют также дела турецких банков».
Американские короли доллара и нефти давно уже засылали
в Турцию своих разведчиков, понемногу укрепляли свои
позиции -с помощью кемалистов — сторонников американского
мандата. Анкара исподволь торговалась с ними. А годы шли...
И вот в один прекрасный день американские генералы,
офицеры, так называемые деловые люди, банкиры, дипломаты,
«специалисты», сенаторы, предъявляя «доктрину Трумэна» вместо
паспорта, валом повалили в Турцию.
Возродился прежний режим капитуляций. Американцы
создали в Анкаре «государство в государстве», наместники
Уолл-стрита стали подлинными хозяевами страны. Чанкая,
резиденция премьер-министра и председателя меджлиса,
генеральный штаб и все министерства специальными
телефонными линиями, специальными курьерами связаны прямо с
американским посольством, с американской военной миссией,
с «Управлением по осуществлению «плана Маршалла».
Встречая специальных курьеров, подымая трубки прямых
телефонов, «сорок разбойников» сгибают спины в три погибели.
Стоило Макартуру послать телеграмму, как ему из Турции
в Корею присылают батальоны турецких солдат. Он расходует
меметчиков, как пушечное мясо, а на родину возвращает их
личные номера и похоронные свидетельства.
НАРОД СРАЖАЕТСЯ
Удушливая жара. В порту Искендеруна на пристанях, на
молу столпотворение. Меметчиков, как овец, отправляют на
корейскую бойню. Парней из Анатолии выгружают из
эшелонов, загоняют в трюмы американских пароходов. Эти плавучие
гробы уходят в море, увозя обреченных на смерть людей.
Беспрерывно прибывают корабли с американским оружием,
бросают якорь в порту. Они везут в Турцию американскую
смерть.
На вагонах, на станционных зданиях, на дверях домов, на
подъемных кранах в порту коммунисты расклеили воззвания:
«Турецкие солдаты, на вас надели американскую рубашку
смертников! Не соглашайтесь умирать и убивать за Трумэнов
и баяров! Дезертируйте! Турецкие рабочие, не разгружайте и
не грузите американское оружие!»
Бастуют докеры Искендеруна: они отказались разгружать
