– Оно мне досталось в память от моей настоящей матери, Марьяны. А ей подарил мой отец, это тоже семейная реликвия Милорадовых. Мужчины из поколения в поколение дарят его своим избранницам. Вот и Марьяна хотела, чтобы я, когда вырасту, смог подарить его своей суженой.
– Ты должен был подарить его Елене? Но зачем же тогда отдал мне? Ведь, возможно, в своей жизни ты еще встретишь ту…
– Я ее уже встретил, – заявил атаман, перебивая Наташу. – Это может показаться странным, но, оказывается, иногда даже смерть не в силах разлучить с той, которую любишь. А я любил и всегда буду любить только одну, ту единственную, которая когда-то звалась Еленой Голотвиной.
– Что? – смешалась девушка, меньше всего ожидая услышать это от него. – Так значит, тогда, на поляне…
Она замолчала, опустив глаза. «Интересно, а что ты хотела от него услышать? Что он тебя безумно любит и готов ради тебя на все? Но если разобраться, кто ты для него такая? Обычная девчонка, вроде той розовощекой с толстой-претолстой косой. Очередная забава. Время – вот то единственное, что тебя выгодно отличает от нее и всех остальных».
– Натали, милая моя, ты не поняла меня… – спохватился Карецкий.
– Я прекрасно тебя поняла, Алеша, – стараясь быть спокойной, произнесла Наталья. – Извини, но мне пора идти.
– Выслушай меня… – атаман попытался ее удержать, но она, стараясь не смотреть ему в глаза, холодно отстранилась.
– Мои спутники будут сильно волноваться, если я не вернусь к завтраку.
Они шли босиком вдоль берега, оставляя за собой вереницу следов на песке. Ярко-красное солнце, отражаясь и бликуя в реке, клонилось к закату.
– Наташ, но тогда, если все-таки считать, что кровник – это не должник, а родственник, но тогда выходит, что я – наследник самого князя и, возможно, даже единственный, – усмехнулся Андрей.
– Выходит, что так, правда насчет единственного я глубоко сомневаюсь…
– Пускай, я согласен на все. Черт возьми, нет, ты даже не представляешь, как это здорово – вдруг почувствовать себя «вашей светлостью»… – продолжил поддразнивать ее парень. – Или правильней сказать – «вашим сиятельством»?
– Мне кажется, без разницы, ты, главное, ребятам не проболтайся, «светлейший князь», особенно Сашке, – оборвала его Климова.
– Думаешь, помрет от зависти?
– Насчет зависти и того, что помрет, не знаю, а обидеться может сильно.
– Это еще почему?
– Ну как почему, ведь если ты – потомок и наследник Милорадова, значит, все в округе, не будь семнадцатого года, должно принадлежать тебе, и земля, и люди. Иными словами, ты был бы их господин, а они – твои холопы.
– Действительно… Этого я как-то не учел. Да, ты права, на холопа Санек точно обидится, а уж если он к тому же расскажет обо всем Деньке и Ильдару, в Залихватовку мне больше ни ногой: белую кость и голубую кровь ребята мне вряд ли простят. Хотя мы с тобой забыли о том, что крепостное право еще до революции отменили, так что не холопы они.
– Андрей, а кто такие Денька и Ильдар? Вернее, про Деньку я уже слышала, вы с ним еще в замок лазили, когда тебя завалило, а Ильдар?
– Ильдар – тоже мой друг, я тоже знаю его с детства, так же, как Сашку и Дениса. Это наша компания, великолепная четверка, как мы сами себя называем. Раньше мы почти все каникулы проводили вместе, но теперь что-то никак не получается собраться.
– Почему, где твои друзья сейчас?
– Денис служит в армии где-то под Хабаровском, к Новому году уже домой прийти должен. А Ильдару, хоть он из армии весной вернулся, тоже пока не до нас. К экзаменам готовится, за ум взялся, твердо решил в сельхозинститут поступать. Вот и Санька с собой зовет, за компанию…
– А Санек?
– Не, тот пока ни в какую, закончил ремесленное училище и теперь у отца в бригаде работает, комбайны, трактора чинит. Говорит, надо сначала в армию сходить, а там уже видно будет. Этой осенью, наверное, призовут.
– Андрей, а он правда хорошо рисует?
– Да, неплохо, до дядьки ему, конечно, еще далеко, но какие наши годы… Быстров ведь после школы хотел в художественное поступать, да отец не пустил. Он считает, что рисовать картины – это для мужика не профессия, а так, баловство, что все художники – пропойцы и бездельники, одним словом, богема. Вот Сашка целыми днями и крутит гайки в колхозе. Сейчас, наверное, рад-радешенек, что со мной в лес вырвался, пока сенокос и уборка зерновых не начались.
– Андрей… – Наталья замялась. – Я тебя уже как-то спрашивала, но тогда ты просто отшутился, поэтому спрошу снова.
– Ну ладно, попробуй, – великодушно разрешил парень.
– Андрей, и как все-таки здесь оказался Влад? Почему ты привез его сюда? Ведь у тебя здесь своя компания, друзья, свои интересы. Я еще понимаю, если бы вы с ним вместе учились или работали, но как ты сам говоришь, вы едва-едва знакомы. Тогда зачем тебе понадобилось брать с собой в родные края совершенно чужого человека?
– Ты знаешь, Наташ, Артур на днях тоже интересовался насчет Сошинского, – Джиль внимательно посмотрел на нее.
– Вот как? И что ты ему на это ответил?
