В моей Точке Безветрия ничего не происходило. Я побрел дальше, пиная успевшими повидать виды кроссовками жухлую траву. Кроссовки были новые, когда я сел в автобус Москва – фестиваль тем историческим утром, несколько жизней назад, а сейчас выглядели так, как будто ими играли в футбол несколько поколений будущих Пеле из российской глубинки, но кого это волновало? Трава тоже выглядела так себе, как будто вот-вот, ещё немного солнечных лучей, и она превратиться в перекати-поле и будет тоскливо мыкаться с места на место где-нибудь в пустыне Айдахо. А сейчас я её пинал своими ужасными кроссовками, до тех пор, пока не почувствовал укол совести: «Угомонись!». «Она же мертвая», – разухабисто возразил я. «У меня всё живое»,– незамедлительно услышал я в ответ и мгновенно смирно перешел на тропиночку, пошел аккуратно, даже не поднимая пыль. Хотелось, чтобы все у меня в жизни наладилось. Вот на Руси даже имя было такое у девчонок – Лада. И молодым всегда желали: «Чтоб в семье был лад». А я хотел чтобы у меня по жизни был лад, понимаете? Было ощущение, что я окончательно разладился и понял это только здесь, среди бескрайних полей. Может это все произошло и раньше, но в городе я не имел шанса остановиться и подумать, в этой извечной круговерти в мегаполисе людей останавливает только смерть. Проскакивали унылые и шальные мысли, что я разладился навсегда, что никогда я больше не соберусь, что тело мое и душа моя навеки разобраны на запчасти. Я тогда толком не умел их прогонять. У нас в стране мало кто умеет прогонять унылые мысли. Максимум на что мы способны – это бухнуть. Оттого и говорят что у нас загадочная русская душа, а чего тут загадочного? Унывать любим, вот и всё. Бороться с унынием не умеем, и даже не пытаемся узнать «А как?». Любой улыбающийся человек в метро вызывает подозрение и вообще, рискует получить в табло. А как же, всем плохо, а он лыбу гнет? А может, он надо мной смеется? Или у него в жизни все так шикарно, а в моей так плохо, вот блин, так бы и дал ему в лоб! Опасно, опасно в России быть счастливым. И не столько быть, но показывать свое счастье. Все эти соцсети – огромная машина по воровству человеческой энергии, машина зависти, лести, ненависти, гнева. Ваш одинокий позитивный пост утонет в зависти 200 ваших «френдов». Капля в океане гнева и зависти. Никто не пытается построить хату лучше всех, все ждут, когда у соседа сгорит. При таком раскладе я старался потихонечку думать о постройке своей «хаты». Вынужденно зарабатывал деньги в офисе. Нашел театр, репетировал как мог. Хотел найти любимую девушку, а не объект для перепихона. Я бросил пить. Я старался не жрать на ночь (вот этот вот пункт вычеркните, пожалуйста, что-то пока не срослось). Не то чтобы я хотел быть супергероем для себя самого: я просто хотел себя уважать. Чисто по-человечески уважать. Что я сделал в этой жизни всё, что смог, чтобы не превратиться в животное с низменными инстинктами, чтобы не стать чудовищем, владеющим властью и прогибающим под себя всех и вся: я хотел остаться человеком. Так просто и так сложно. Вроде родили тебя, вроде ты уже человек. Вроде живешь как все, нормально. Вроде со всех сторон прав и безгрешен. Совершенство иллюзорных форм. Вся жизнь может так пройти, а в последние часы и минуты жизни небо будет внимательно наблюдать: в какую сторону завернет человек перед порогом вечности. Куда его потянет – в вечную тьму или в последний момент ему таки удастся вырулить: никто не знает, кроме неба одного. Я искал свой внутренний «лад» всю жизнь. Психологи мне не помогли, можете закидать меня тапками. Где-то, как говорят древние манускрипты, ходят истинные психологи от Бога, которых волнуют не только деньги, которые чтят кодекс врача «Не навреди», которые спасают людей, которым не всё равно. Но мне такие не попадались.
«Ээээх, Россея, матушка, куда же ты мчишься на тройке с бубенцами? А не понесли ли твои кони давно, не пьян ли ямщик? И только круглая оранжевая луна светит, да снег из-под колес летит. И от свиста того леденеет в душе. Только свист этот окаянный в тишине ночной. Мелькают замерзшие пруды, белые деревья, спящие деревеньки. А ты все несёшься и несёшься и нет никого на белом свете, кто бы тебя остановил, кто бы сказал «Тпппрууу, разворачиваемся», да коней под уздцы, да напоить колодезной водицей, а Тебя, раскрасавицу, за ручку белую да в терем высокий да за стол, в чистоту, теплоту да уют, чай с малиновым вареньем пить.
«Почему я должен переживать за всю Страну?»,– подумалось мне с раздражением. -Политики не переживают, правительство не переживает, а я вдруг, 26 лет отроду, актер, офисный клерк и пухляк, должен переживать? А что, у меня забот других нет?»
