Сэм отпрянул. Лишь через пару секунд он понял, что это всего лишь фотография. Ему наконец удалось пробраться в самые глубокие информационные дыры СЭПО и отыскать крота.
Оказалось, что фамилия Карстена – Бойлан, родился он в августе тысяча девятьсот семьдесят четвертого года в Стокгольме. К сожалению, больше никакой информации не было, и обычный поиск в Гугле не дал результатов. При этом в регистре СЭПО нашлось базовое резюме.
Карстен Бойлан поступил в СЭПО тринадцать лет назад. Через три года бумажной работы – которая на самом деле таковой не являлась – Карстен взял полугодовой отпуск, а потом медленно, но верно внедрился в самое сердце организации и постепенно вырос в должности под покровительством Августа Стена.
Ни слова о разоблачении Карстена как предателя.
Бергер продолжал смотреть на экран. Сознательная лаконичность резюме сама по себе была довольно информативной. Судя по всему, Карстена сразу же заслали в самое пекло, три года адской работы завершились, по всей видимости, профессиональным выгоранием, потребовавшим полугодового восстановления. Затем карьера пошла как по маслу. Он прошел через ад, принял боевое крещение и получил свою награду.
И все же этой информации было явно недостаточно. Бергер ни на шаг не приблизился к Карстену.
Без особой надежды он попробовал поискать различные комбинации имен Карстен Бойлан, Свен Юханссон и Юхан Свенссон. А пока решил переключиться на что-то другое.
Почему именно Тенста? Есть ли какая-то связь? Воспоминания детства? «Родился в Стокгольме» – типичная для СЭПО анонимность и безликость, это могла быть как Тенста, так и Оркельюнга. Ни персонального номера, никаких совпадений в переписи населения, никаких сведений об адресе. Жизнь Карстена до поступления на службу в была СЭПО уничтожена полностью, а его жизнь в СЭПО – сведена на нет. И все же Бойлан – довольно необычная фамилия, в Швеции Бойланов не должно быть много. Возможно, удастся найти хотя бы одного родственника? Тенста в семидесятые годы, семья американских или английских иммигрантов – даже в то время не самые типичные для Тенсты жители. Но и не слишком вызывающе атипичные. На фоне остальных потоков беженцев англоязычные иммигранты всегда выделялись. Но Бергер не мог найти никаких зацепок. Он выписал тех немногочисленных Бойланов, которые нашлись в Швеции, и взглянул в угол письменного стола. Там стоял спутниковый телефон с неопределяемым номером; он как будто относился к другой жизни.
Что более заманчиво: обзвонить пару-тройку по-декабрьски уставших Бойланов, проживающих в Швеции, – что сотрудники СЭПО уже, без сомнения, сделали, – или набрать необычный код страны +350?
Выбор прост, и вот рука уже сама набирает номер. Ответил слегка запыхавшийся мужской голос:
– Корнби.
Бергер спросил по-английски:
– Это Роджер Корнби из Гибралтара?
– Мы можем поговорить попозже? Я в спортзале.
–
На другом конце провода повисло молчание. Потом Роджер Корнби спросил:
– А с кем я говорю?
– Чисто теоретически это мог бы быть серийный насильник Валерий Макаренков. Если бы ему разрешили звонить из тюрьмы.
Опять молчание, еще более глубокое. Затем:
– Я вешаю трубку.
– Это будет ошибкой с вашей стороны, – возразил Бергер. – Передо мной тут вся переписка этого Макаренкова с сайта знакомств под названием
Снова тишина. По дыханию было ясно, что готового ответа у собеседника нет. Бергер продолжал:
– А вот под ником «
– Что тебе надо? – хрипло спросил Корнби.
– У тебя есть только один способ избежать того, чтобы эта переписка оказалась в руках у твоей жены и начальства. Я понятно говорю?
– Да, – ответил Корнби, по-прежнему хрипло, но уже громче.
– Отлично. Я позвоню завтра в 16:00. Мне нужна будет полная информация о Свене Юханссоне с зарегистрированного в Гибралтаре предприятия под названием
– Это будет не просто, – пробормотал Корнби.
– Ну, по сравнению с тем, насколько может усложниться твоя жизнь, если я не получу завтра эти сведения… – произнес Бергер и повесил трубку.
Потом долго сидел, глядя в одну точку.
Бергер просто ненавидел шантаж, ему претила одна мысль о том, чтобы рассказать чьей-то жене об измене супруга. Сплетни – это то, до чего нельзя опускаться, недостойное человека занятие.
Вотчина дьявола.
Сэм утешал себя тем, что Корнби совершил преступление как минимум против одной женщины и на самом деле должен был сидеть в тюрьме; вопрос в том, позволит ли он этому подонку спасти свою задницу. И все же, отодвинув телефон и встретившись взглядом с пятнадцатилетней Аишей Пачачи на фотографии, Бергер почувствовал презрение к самому себе. На секунду ему показалось, что она согласно кивнула.
