– Ага, – кивнул тот. – Есть такие омуты, что в них рыба-кит утонет. И ни одного мостика через реку. А вброд её опасно переходить, того и смотри, русалки наплывут и до смерти защекочут, или водяной дедушка в омут утащит – утопит.
– Чего же ему нас топить? – посмотрел с опаской на реку Шурка.
– А скучно ему на дне одному. Только и делает, что с утра до ночи свои рыбьи стада пасёт. А так затащит человека к себе, и будет тот его развлекать. О житье-бытье земном рассказывать.
Друзья отошли в сторонку и принялись обсуждать создавшееся положение. Лера предлагал перебраться на другой берег с помощью преобразования. Шурка не соглашался, напоминая о коварном Фэт-Фрумосе. Пока друзья спорили, Иванушка откашлялся, склонился над водой и как можно жалостливее запел:
– Терёшечка, мой сыночек, приплынь, приплынь на бережочек. Я тебе есть-пить принесла.
Звук его голоса разнёсся над водной гладью и с лёгкостью достиг самых отдалённых заводей. Не прошло и минуты, а уж от противоположного берега плыл белый челнок с красными весельцами. Правил челноком белобрысый, синеглазый мальчуган.
– А, – обрадовался он, завидев Иванушку. – Это ты меня манишь. А я опять обознался. Больно твой голос на голос моей матушки похож.
– Терёшечка, – попросил его Иванушка, – перевези нас на другой берег.
Мальчуган с готовностью согласился.
– Садитесь, – пригласил он.
И когда Лера, Шурка и Иванушка расселись в челноке, пожаловался с улыбкой:
– Все кому ни лень матушкиным голосом поют, в обман меня вводят.
– Осторожней надо быть, – заметил Лера. – Так можно и к ведьме угодить.
– Можно, – грустно кивнул Терёшечка и приказал челноку: – Челнок, челнок, плыви далече.
Челнок послушно отчалил от берега.
– А что делать прикажете? – продолжил мальчуган, направляя веслом челнок в нужном направлении. – Ведь и матушка меня так кличет. Когда молочко и творожок приносит, да рубашку на смену, да поясок. Как мне не приплыть, ведь и улов мой надо отдать. Жить-то нам с чего? Отец дома вялит рыбку да сушит. С того и кормимся.
– Тебе бинокль нужен, – заключил Шурка, – чтобы издали видеть, кто тебя зовёт.
– Бинокль? – удивился Терёшечка.
– Ну да, – кивнул Лера, – это такая подзорная труба, только на два глаза.
Про подзорную трубу юный рыбак слышал.
– Хорошая штука, – заулыбался он. – Да где её взять?
У Леры даже руки зачесались, так ему захотелось сделать подарок Терёшечке.
– Не вздумай, – погрозил ему пальцем Шурка.
Лера вздохнул и стал смотреть в реку, на дне которой важно, словно овцы в стаде, паслись усатые сомы, упитанные карпы и широкопузые лещи.
– Если попадётся подзорная труба, обязательно тебе пришлём, – пообещал он.
Едва богатыри ступили на противоположный берег, как из-за прибрежных кустов вышел здоровущий котище в красных сапогах[32]. На крошечном его носу красовались учёные очки в роговой оправе, из-под мышки торчала голубенькая книга с золочёной надписью на корешке «Сибирские кошки».
Увидев незнакомцев, котище положил книгу на землю и выхватил из ножен острую сабельку.
– Стой, кто идёт?! – закричал он грозно. – По какому делу?! Откуда и куда?!
– Доброго вам здравия, воевода Котофей Иванович, – отвесил поклон Иванушка.
Глядя на него, и друзья поклонились.
– А, это ты, сердешный, – признал его котище и вбросил сабельку обратно в ножны.
– Кто это с тобой? – спросил он, поднимая книгу. – Чай[33], не злодеи?
– Ни в коем разе, – перекрестился Иванушка.
– Это братец Лерушка, – указал он на Леру. – А это братец Шурушка, – посмотрел на Шурку. – От колдовского озера идут. Сестрицу мою Алёнушку из беды выручили, меня самого от смерти неминучей спасли. Не то Баба Яга давно бы мои косточки обглодала.
– Это она умеет, – согласился воевода.
Спрятал когти и сделал широкий жест в сторону деревни: – Милости просим.
Деревня Макеевка встретила их тишиной. Только где-то на другом конце едва слышно взволнованно кудахтала курица.
– Мелкое хулиганство, – пояснил Котофей Иванович. – Потерпевшая Курочка Ряба[34] убивается. Видать, снова мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало, да и разбилось.
Тем временем они вышли на единственную улицу деревни и пошли меж дворов, из-за плетней которых с любопытством выглядывали то человеческие лица, то звериные морды, то клювастые птичьи головы.
– Надолго ли к нам? – спросил котище.
– Да как получится, – пожал плечами Лера.
– На постой они, конечно, у вас станут? – посмотрел воевода на Иванушку.
– Верно, дядюшка-кот, – с готовность подтвердил тот, – долг платежом красен.
– Мы за вашей избой присматривали, – продолжал между тем Котофей Иванович. – По моему личному распоряжению мама Красной Шапочки[35] один раз в неделю убиралась – пыль сметала, полы мыла да и по двору кое-что.
На середине улицы котище остановился, расставил широко ноги, упёр лапы в бока и грозно осмотрелся.
– Далее сами ступайте, – сказал он. – А мне надобно за порядком приглядывать.
– Зачем? – удивились друзья. – Всё же спокойно.
