Мальчишки пожали плечами – А я вам скажу. Всё потому, что правда жизни не в уме, а в счастье. А счастье без добра жить никак не может.
– Ловко закрутил, – усмехнулся солдат.
– А то! – задрал нос Емеля.
– Куда нынче путь держишь? – поинтересовался Иванка.
– Царь кличет, – ответил важно Емеля. – Сулил красный кафтан, шапку и сапоги. Но, честно сказать, не за тем я туда еду. А вот есть у него дочь Марья-царевна – загляденье – какая красавица.
Лера вспомнил Емелину сказку и выступил вперёд.
– Вы там поосторожней, – предупредил он. – Царь вас обязательно зельем сонным опоит и вместе с Марьей в бочку с железными обручами посадит, а затем в море бросит.
– Ух я, – уставился на него Емеля. – Вы, чай, не волхвы[82]?
– Не-а, – замотал головой Лера, – мы с Шуркой ещё в школе учимся.
– Точно?
– Точно-точно, – вступился за друзей солдат. – Школьники они, а ещё добрые волшебники по совместительству.
– Добрые? – расплылся в улыбке Емеля.
– Ага.
– Тогда спасибо вам великое за предупреждение, – приложил руку к груди Емеля и даже набежавшую слезу утёр.
– Да не переживайте, – взялся успокаивать его Лера. – Ваша сказка по-любому хорошо закончится. А вы сами царём станете. Главное – не ленитесь и дурака не валяйте.
– А я вовсе и не лентяй, – заверил Емеля. – Просто не знаю, чем в жизни заняться. Вот и балую. Дурака играю.
– А за науку спасибо, – вновь взялся он за грудь и голову склонил. – Теперича я к нашему царю ни ногой.
– А как же Марья-царевна?
Но Емеля уже спрыгнул с печи.
– И не уговаривайте, – замахал он руками. – Лучше я подамся к соседскому царю. У него тоже дочь на выданье, Милолика-царевна[83] прозывается.
Емеля сошёл с дороги, достал из-за пазухи три волоска. Прижёг-припалил их да вдруг как закричит зычным голосом:
– Сивка-бурка[84], вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!
Тотчас задрожала земля. Видят наши путешественники – несётся к ним по полю красавец конь. Изо рта полымя пышет, из ушей дым столбом валит. Подбежал и встал перед Емелей.
Емеля коня погладил, взнуздал, влез ему в правое ухо, а в левое вылез и сделался таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать.
– А давайте-ка за доброту вашу, – повернулся Емеля к друзьям, – я и вас принаряжу.
Шурка с Лерой забрались Сивке-бурке в правое ухо, в левое вылезли и сделались такими красавцами, что даже солдат Иванка сдвинул набекрень бескозырку и затылок зачесал.
– Ну, прощайте, добрые волшебники, – вспрыгнул на коня Емеля. – Поскачу я. Царь уж объявил с балкона, кто в третьем этаже дочь его с разлёту поцелует, за того и отдаст её замуж. Кабы не опоздать.
Свистнул он, гикнул, и Сивка-бурка стремительно унёсся в невидимую даль.
– А вот и граница генераловой земли, – показал Иванка на глубокую межу, которая разделила дорогу надвое.
Уходя в разные стороны, она опоясывала громадную территорию с дремучими лесами, густыми лугами, глубокими озёрами и полноводными реками.
– Всё это имение Михайло Топтыгина, – пояснил солдат, перепрыгивая вместе с Горбунком через межу.
Едва друзья последовали за ними, как неизвестно откуда явились двенадцать рослых молодцев и набросились с кулаками. Да только солдат не растерялся, сдёрнул с плеча ружьё и треснул первого из нападавших прикладом под дых. Следующего стукнул копытом конёк.
Остальные вообще не смогли сдвинуться с места. Неведомая сила мгновенно удлинила рукава их рубах, закрутила рукава за спины и спеленала молодцев, словно буйно помешанных в смирительные рубашки.
Шурка строго посмотрел на Леру.
– Твоя работа?
Лера руками развёл.
– Честное слово, не специально, – стал оправдываться он, – само собой получилось, с перепугу.
– Ну да, – поддержал его Иванка, – выскочили злыдни, будто из-под земли. У меня аж сердце дрогнуло.
– У вас может сердце дрогнуть, а у него – нет, – со всей серьёзностью сказал Шурка. – Теперь из-за его преобразования на нас может в любую секунду Фэт-Фрумос наскочить.
Едва он это выговорил, как из ближайшего лесочка вынесся всадник. Друзья попятились, решив, что их на самом деле нагнал Фэт-Фрумос. Но тут же заметили на седле позади всадника лохматого кота. А ещё пса, который, высунув язык, бежал подле конного.
– Да это Мартынка[85]! – рассмеялся солдат. – Племяш мой!
Подъехав ближе, всадник споро перекинул с руки на руку кольцо, и двенадцать молодцев исчезли.
– Вот, значит, как ты гостей встречаешь, – обнял его Иванка.
Мартынка смущённо улыбнулся.
– Извини, дядя, – сказал он, – не признал издалека.
– А это вот, – отстранился солдат и показал на Шурку с Лерой, – друзья мои хорошие. Приюти их на время да укажи путь к гномам. Им очень нужно. А я, – глянул он куда-то в сторону, – на денёк-другой отлучусь.
Затем Иванка пожал мальчишкам руки и расцеловал троекратно.
– Прощайте, ребятушки, – перекрестил он их поочерёдно. – Может, и не свидимся больше.
Затем обнял Горбунка, вскинул ружьё на плечо и зашагал восвояси.
Друзья вопросительно посмотрели на конька.
– И вот всегда он так, – фыркнул конёк. – Дело доброе сделает и за другим торопится. Не верит ни в чох, ни в сон, ни в птичий грай.
