Так же безнадежно обстоит дело с лечебными заведениями. Если еще летом положение в них более или менее сносно, то зимой они обычно служат для серьезно заболевших простым передаточным пунктом на тот свет. Особенно скверно в больницах в провинции: нет света, нет тепла, почти нет еды. Можно ли думать о выздоровлении в таких условиях! Немудрено, что сами врачи, в случае опасного заболевания, уговаривают: "Если есть хоть какая-нибудь возможность лечиться дома, то не идите в больницу". Частная практика врачей в городах развилась сильно ввиду широкого распространения всяких болезней, быстро принимающих характер эпидемический. И зарабатывают они недурно, хотя заняты, действительно, по горло. Профессиональной неприятностью для врачей является непрерывный страх перед запрещением частной практики (вопрос, выдвигаемый теперь Наркомздравом), а затем перед всякими регистрациями и мобилизациями, которым постоянно подвергаются врачи. Горе тем, которые не сумели вовремя откупиться или не имеют должных связей! Загонят их в какой-нибудь медвежий угол, лишенный платной практики и перегруженный бесплатной работой, посадят на голодный советский паек и, — пропал врач. Сколько теперь таких печальных страниц в русской медицинской истории, когда особенно важно сохранение квалифицированных врачебных сил. Болезни и смертность теперь возрастают. Так, по данным официальной статистики в довоенное время приходилось смертных случаев 19-21 на 1000, а в 1921 году 80-90 на 1000). Причины этого — массовые заболевания, носящие эпидемический характер, с которыми трудно бороться из-за недостатка медикаментов, негигиеничных условий жизни и общей подорванности здоровья у всех граждан ввиду хронического недоедания. Сыпной тиф так усиленно косил население в зиму 1919-1920 г., что остались наиболее крепкие индивидуумы, которые оказались невосприимчивыми к этой болезни. В 1921 году появились с весны известия о чуме, голодном тифе и холере. Последняя летом приняла исключительно широкий размер и стала переползать с Юго-востока, где она оставила по себе память в виде бесчисленных свежих могил, — на север по Волге за новыми жертвами. Голодный тиф тоже косит в местах, постигнутых неурожаем. Советская власть в общей разрухе, которая заставляет ее уделять меньше внимания Наркомздраву, бессильна предпринять что-нибудь реальное. Трудно, например, верится хотя бы тот факт, что бани из-за отсутствия топлива почти нигде не функционируют. Как же бороться при таких условиях с инфекционными болезнями? Начинается голод на мыло, не хватает дезинфекционных средств. Уборные загрязнены до последней степени (на ст. Кавказской, женщина, например, потонула в выгребной яме на вокзале). При таких условиях Наркомздраву приходится бороться с болезнями лишь конференциями да печатной пропагандой о вреде курения, об опасности заражения венерическими болезнями, о вырождении людей от чахотки, сифилиса, о соблюдении опрятности для предохранения себя от холеры и т. д.
Всякий, ознакомившийся с сообщенными мною выше фактами, не может не подивиться однообразному их темному фону, как будто бы не совпадающему с теми сведениями о нормальных условиях жизни в Совдепии, которые публикуются в московских и петроградских органах печати и распространяются затем в зарубежной прессе. На самом деле, в этой книге описываются одни лишь факты внешней жизни в Советской России в 1921 году, как с ней приходилось сталкиваться в повседневном быту каждому гражданину Советской Республики. Что же касается статистических сведений и цифр, сообщаемых о себе советской властью, то таковые, как отмечено выше, служат целям пропаганды. Поэтому, к ним нужно относиться с большой осторожностью и критически, взаимно сопоставляя и анализируя преподносимые советской прессой статистические сведения о результатах деятельности различных комиссариатов.
