Изгнанный голодом из северной России, Аркадий Иванович Бунин проживает ныне на юге, в Ростове-на-Дону, где он умудряется совмещать три различных должности со службою в таком важном органе советского управления, как Ростовский Комбезхоз. После бессонно проведенной ночи с мыслями о том, как бы наладить командировку в Москву сразу от трех учреждений, чтобы на сумму командировочных денег спекульнуть и немножко подработать, Аркадий Иванович в одно весеннее утро вскочил с постели как встрепанный, вспомнив, что ему до службы надлежит еще отправиться с салазками на городской угольный склад, получить уголь. Было еще рано, когда, хлебнув пустого холодного советского кофе из ячменя, остававшегося с вечера, он вышел на улицу. Весенние заморозки непродолжительны, и салазки, которые тащил за собою Бунин, то зацеплялись за голую землю, то продавливали свежезатянутые льдом лужи. Когда он подходил к угольному складу, там было уже много народу. Все счастливцы, которым удалось получить лопату, набрасывали в принесенные с собой мешки уголь. Другие же, стоя на корточках, рылись руками в мусоре, стараясь друг у друга вырвать куски угля побольше. Передав главному надзирателю склада свой ордер, на котором значилась чужая фамилия, так как Аркадий Иванович, подобно многим другим, приобретал за взятку уже использованные угольные ордера у кассиров, которые были в стачке с надзирателями складов, благодаря чему тот же ордер на уголь переходил несколько раз из рук в руки, и стал терпеливо ждать, когда у кого-нибудь освободится лопата. Вот она освободилась, и Бунин яростно бросился к ней, опережая других и захватив ее первым. Дело сделано; работа кипит, и мешок постепенно наполняется. Народ быстро прибывает в этот склад, так как в городе стало уже известно, что прибыл вагон, привезший не угольную пыль, как обыкновенно, а рядовой антрацит, который всем хочется заполучить. Между тем солнце начинает пригревать сильнее; лед на угольных кучах начинает энергично таять, стекает водой на уголь и все больше обращает площадь склада в топкое грязное болото, в котором, в борьбе за топливо, энергично копошатся и взрослые, и дети. По мере прибытия публики, наваленная гора угля быстро убывает. Бунин ликует: он уже набил свой мешок, уступил лопату знакомому и подошел к весовщику. Здесь взятка тоже царит безраздельно. Сунув, что полагается, Бунин получает возможность вывезти со склада уголь в большем, чем ему причитается по ордеру, количестве. Выходит много народу, все с довольными, веселыми лицами. У многих из карманов и мешков торчит уголь — излишки, которые удалось перехватить, — и они обмениваются впечатлениями, кто как обманул бдительных авгуров. Снег сильно тает, поэтому Аркадий Иванович, надрываясь и обливаясь потом, останавливаясь каждые четверть часа, с трудом тянет за веревку ставшие теперь тяжелыми салазки. По дороге ему раза два-три попадаются павшие лошади, не вынесшие из-за бескормицы тяжелой возки в распутицу и до сих пор не убранные. Голодная собака гложет один труп. Проходя мимо городской тюрьмы, Аркадий Иванович встречает группу арестованных, идущих куда-то с кирками и лопатами в сопровождении охранников, держащих в руках заряженные револьверы. Это из тюрьмы или из концентрационного лагеря ведут арестованных на работу. Некоторые идут босиком, потому что в тюрьме нет сапог, а старые износились. Но вот Бунин дома. Задыхаясь и умирая от усталости, втаскивает он грязный мешок по лестнице, которая когда-то считалась парадной. После мешка остается длинный черный мокрый след, который, однако, мало заметен, так как никому и в голову давно уже не приходит мыть лестницу, почему она стала похожа скорее на сорный ящик. Звонки не действуют, приходится стучать. На стук выбегает жена Аркадия Ивановича и встречает его.
— Ах, Аркаша, быстро же ты справился! Ну что, все благополучно? Не приставал какой-нибудь милицейский с вопросами, откуда ты вез уголь?
Аркадий Иванович, раздеваясь, рассказывает свои впечатления, ставит мешок на дрова, сложенные в передней квартиры и направляется в занимаемую им комнату. Жена успела уже привести все в порядок и вскипятила чай на керосинке. В комнате душно от керосина, жилья, детей. Тут же под маленьким роялем стоит клетка с курами. От комнатной железной печурки ведет труба в форточку. Печь поставлена самим Аркадием Ивановичем, и он очень гордится этой работой, сберегшей ему несколько тысяч рублей. На веревке, протянутой через комнату, сушится несколько штук белья, которое его жена успела уже выстирать в тазу в той же комнате. В углу сидят двое детей, играющих с какой-то старой поломанной игрушкой, с которой, наверное, уже играло несколько поколений. В другом углу старушка бабушка штопает чулки. Семейство садится за утренний чай. Еда простая: чай без сахара, заедаемый черным хлебом. Для детей сегодня подарок. Бабушка купила на базаре ¼ фунта масла, и они получают по одному бутерброду. Разговор за чаем вертится вокруг хозяйственных и денежных вопросов, придумываются разные комбинации вылезания из нужды.
