— Ничего, ничего, и вы успокоитесь, — говорит Петр Петрович. — Ведь вы только полтора года под советской властью, а мы — увы! — уже четыре. Так и у нас раньше было много надежд и иллюзий. Сколько лиц из-за этих иллюзий пострадало и поплатилось головой. Понятно, что мы давно махнули на все рукой и заняты вопросом, как бы набить свой чемодан сегодня и завтра.
— Да, в этом отношении, как я сегодня убедился, вы большой мастер, — замечает Бунин, принимая из руки хозяйки передаваемую тарелку с французским компотом и обращаясь к ней.
— Да, это обычное и ежедневное наше меню, — отвечает она. — Пока стараемся держаться, не отказывая себе в еде.
Разговор незаметно переходит на продовольственные темы. Тем временем, подается кофе. Во время кофе в комнату входит, или, вернее, вплывает грузная жирная фигура Бакшта, которого друзья в шутку называют "попадьей".
— А вот и попадья пришла! — говорит он, делая общий поклон. Ему предлагают чашку кофе. Он не отказывается, но заявляет, что ему скоро нужно уехать по делу, а потому просит на минутку переговорить с Петром Петровичем.
— Простите нас, господа, мы вас покинем, — заявляет Баранов и удаляется с Бакштом к себе в кабинет. Там он сообщает ему план поездки, указывая на то, что Дмитрий Ильич удачно обернул деньги и завтра или послезавтра Бакшт получит свои фиксированные три миллиона рублей пользы.
— Тут, — продолжает Баранов, — дело гораздо крупнее. Надо получить большую сумму, и мне хотелось бы взять с вами не менее 10-15 миллионов чистых.
— Хорошо, что вы поторопились, — говорит Бакшт, — сегодня этот вопрос обсуждается в Совнаркоме и уже предрешен в смысле категорического запрещения дальнейших самостоятельных закупок. Я же помечу это дело сегодняшним днем и, если вы ничего не имеете против того, чтобы позволить мне ознакомить с вашими предположениями во всех их деталях моего принципала, то вы можете считать ваши 40 миллионов в кармане. Но, знаете, в чем осложнение? Такие экспедиции в Туркестан стали с наступлением теплого времени хроническими, и представительство Туркреспублики в Москве не дает разрешения на въезд в нее отдельным лицам иначе как под условием оставаться там на службе. Продовольствие же и всякие сладости вывозить не разрешается.
— Это дело поправимое, мы тогда повернем эту поездку на Украину или Северный Кавказ, — замечает Баранов.
— Ну, тогда уполномочьте меня переговорить с моим начальством о нашем участии в половине чистой прибыли от экспедиции, и я заранее вам обещаю устроить предприятие, — говорит Бакшт. — Завтра в 12 часов я вам позвоню на службу.
— По рукам! — заключает Баранов, и они возвращаются в столовую.
Вскоре Бакшт уходит. Тетушку еще раз вызывают к телефону, потом приходит тоже сосед по квартире, у которого был утром Баранов. Он с таинственным видом вызывает из столовой Дмитрия Ильича. Вскоре они возвращаются. В это время с черного хода приходят еще двое соседей, предлагают бриллиантовые кольца и николаевские деньги.
— Однако у вас тут прямо биржа, — замечает Бунин Петру Петровичу.
— Да, — флегматично произносит Баранов, — наш дом похож на прежнее кафе спекулянтов: вы, не выходя из него, можете все что угодно купить и продать. Такая домашняя система вполне заменяет кафе и совершенно безопасна, как показывает наш двухлетний опыт. Таких домов много в Москве. В этом отношении коммунисты могут быть довольны. Их коммунистический идеал достигнут. Создан новый институт "спекулятивных коммун", — в шутку прибавляет Петр Петрович.
Вскоре Бунин прощается и уходит, унося с собой сахарин и какой-то сверток, который ему перед прощанием передает Вера Ильинична. Провожая, ему желают счастливого пути и успеха.
Приходит парикмахер Петра Петровича и приносит золотую десятирублевку. Баранов уплачивает ему условленные 80 тысяч рублей и уходит к себе, предупредив по телефону Арцеулова о согласии Бакшта на сделку с командировкой.
— Ну вот, Дима, — говорит он через некоторое время своему бо-фрэру, когда тот входит в кабинет, — начало твоему золотому фонду положено. Могу тебе уступить десятку за 95 тысяч.
Сделка окончена, и они обсуждают, как провести совместно вечер. Решено вчетвером отправиться послушать музыку и пение. Дамы с радостью принимают приглашение, и скоро вся компания отправляется в ближайший театрик. Уплачивают одному из вертящихся у театра барышников по 10 тысяч за билет и занимают места. Программа смешанная: концерт, танцы и маленький водевильчик. Театр полон. В зале душно, тепло, и стоит типичный избенный запах. Спектакль идет по сериям. В антрактах публика лущит семечки и вслух выражает свои суждения по поводу исполнения программы. Костюмы у актеров донельзя старые. Артисты играют небрежно. Ясно чувствуется, что мысли их, как и у многих присутствующих, полны заботами о завтрашнем дне. Тут не до игры. Скоро серия заканчивается, и наши знакомцы возвращаются домой пить чай.
