О том, что есть почта, и что можно ею пользоваться, и что существует она специально для обслуживания нужд частных лиц в посылке писем, все как-то забыли. Поэтому, неожиданное раз в году получение каким-нибудь семейством письма через почтовое учреждение есть своего рода событие, о котором все с удивлением говорят: "Прямо поразительно, письмо дошло, не пропало и, кажется, даже не вскрыто. Вот чудеса-то: должно быть, действительно, начинает эмансипироваться наша власть". Зато предстоящий отъезд кого-нибудь в дорогу представляет большой соблазн в смысле пересылки корреспонденции с оказией. Об этом заранее знают и пользуются таким случаем, заготовляя письма. Перевозящему, правда, поручения подобного рода мало улыбаются. Советская власть борется с этим явлением, начиная, однако, как и всегда, не с того конца. Вместо того чтобы дать населению гарантию быстрой и точной доставки писем, она старается лишить обывателей последней возможности, — путем оказий, — сноситься друг с другом. Обыкновенно берущие с собою письма ставят условием, чтобы они не были заклеены, чтобы лично убедиться в том, что они ничего не имеют в себе контрреволюционного. Делается это из боязни широко практикующихся обысков во время пути разными военно-контрольными отрядами и Чекой. Благодаря этому у всех выработался какой-то эзоповский язык писем. Говорят только осторожно намеками. Пишут аллегорически. Если знакомый сообщает мне, что жить у него в городе стало хорошо, как в Метехском замке, я знаю, что это значит, ибо Метех — тюрьма в Тифлисе. Скоро можно будет дойти до таких юмористических образчиков писем: "у нас все здесь прекрасно. Мы все живем хорошо и Коля с Петей уже умерли, так что остался один я. Твои книги взяли почитать вместе с обстановкой. У Сени очень хорошее настроение, я ему ношу пищу, а по четвергам дают свидание".
Все попытки советской власти увеличить, хотя бы для рекламы за границей, размер корреспонденции путем отмены оплаты корреспонденции марками и бесплатной ее пересылки, не возымели желанного действия. Количество писем нисколько не возросло, несмотря на такую приманку. Все предпочитают лучше посылать письма с оказионерами, заранее зная, что у некоторых из них письма проваляются долго в кармане, чем доверять свою корреспонденцию советской власти. Ввиду этого решено опять возвратиться к старому капиталистическому способу оплаты корреспонденции марками. Причем, опять-таки можно быть заранее уверенным в том, что письма казенным порядком все же вряд ли будут пересылаться. Еще более печально обстоит дело переписки с заграницей. Если еще для проживающих в Петрограде и Москве является возможным изредка прибегать к помощи почты местных дипломатических представительств заграничных государств, то для провинции получение письма из-за границы является в виде редкого исключения. К сожалению, это дело останется без перемены, пока у власти будет теперешнее коммунистическое правительство, и русская интеллигенция может еще долгое время пребывать как за китайской стеной, отрезанной от всякой возможности общения с зарубежными знакомыми и родственниками.
