Утром, после совещания, отдал распоряжение по общим планам. Уехал с Муином на встречу. А в голове поселилась Юна и не собирается оттуда уходить. Никак не могу выкинуть ее из своей головы. Мне надо быть сосредоточенным, я встречаюсь не с однокурсниками, а с серьезными людьми. Если при разговоре с ними из моего рта вылетит, что-то подобное звуку «Э-э-э» – это воспримут как некомпетентность. Говоря простыми словами, за слабака, который пытается играть на их поле. А я себя зарекомендовал как жесткого и хваткого бизнесмена. Нельзя испортить свою репутацию…
Зашел в просторный кабинет, где все собрались за круглым столом, ожидая только меня. Нет, я не опоздал, пришел ровно на пятнадцать минут позже. Так надо, лишний раз обозначить свой статус не помешает, при таких важных встречах…
Переговоры прошли, как я и планировал, в мою пользу. Еще одна встреча и подпишем документы, эта сделка только больше укрепит нашу компанию. Слияние компаний, а затем их поглощение. Это бизнес, и меня ничего не должно отвлекать. А когда меня что-то отвлекает – это нервирует, а значит, мешает.
Возвращаясь назад и откинувшись на подголовник, с большой неохотой вспомнил вчерашний вечер, который должен стереть из моей памяти.
«Хм… ну, ладно… один – ноль, детка, в твою пользу», – сказал я и растянул губы в ленивой улыбке, вспоминая, что впереди выходные…
Мы с Олей сидели в столовой для работников банка, у нас был обеденный перерыв.
– Неделя так быстро пролетела, – сказала Оля, отправляя вилочку с пюре себе в рот.
– Ну… для кого как… – ответила я, вспомнив, что сегодня я с Амиром уезжаю. Отодвинула тарелку с недоеденной пищей и принялась за кофе.
– Юн, а давай вечером сходим в клуб? Сегодня же пятница, перед выходными должны быть неплохие скидки.
– Нет… прости, в этот раз без меня.
– Почему?
– Я сегодня вечером уезжаю из города на пару дней, так что, извини.
– Жаль… ну ладно, попробую сходить с сестрой, если она меня конечно не отошьет, – смеясь, сказала она.
Смотрю на Олю, улыбаюсь ей, но сама нахожусь далеко отсюда. Сижу с Амиром во вчерашнем кафетерии, куда он свернул, когда отвозил меня домой. Сжимается все внутри от воспоминания о его поцелуях, которые пропитанны ароматом терпкого кофе.
– Ты слышишь меня, Юна?
– Что? – встрепенулась я.
– Ты где летаешь? – пытливым взглядом смотрит на меня Оля. – Ты часом не влюбилась, подруга?
– Что? Нет. С чего ты взяла?
– В нашего Владимира, например. Вон, как он на тебя смотрит, – и показывает жестом, чуть дернув подбородком вверх и в сторону.
Повернула голову в ту сторону и тут же отвернулась. На меня в упор смотрел Владимир, сидя за столом с кружкой в руке.
– Оля, ты не могла сказать, что он смотрит в нашу сторону?
– А что такого, пусть знает, что мы не слепые и видим его похотливые взгляды.
– Прекрати нести чушь, – хихикнула я.
– Ну, так и что, нравится тебе это красавчик? – не отставала от меня Оля.
– Мне он неинтересен, работаем вместе и все. Давай, вставай, хватит цедить свой кофе. Сплетни разводить у нас уже есть парочка, если еще и ты к ним присоединишься, это будет уже слишком.
– Какая же ты зануда, классный же парень, – ответила мне Оля, вставая из-за стола.
– Ну так забирай, чего ты ждешь? – сказала я.
Со столовой выходили, хихикая. Настроение хорошее, мне нравится, что со мной происходят такие перемены во взрослой жизни. Не так, как у меня было в школе и в вузе…
Как только оказались во дворе банка, задрала голову и вдохнула поглубже свежего прохладного воздуха.
– Ты чего? – спросила у меня Оля.
Я повернула к ней голову и с улыбкой сказала:
– Ничего, просто я счастлива.
– Не-ет… ты, все-таки втюрилась, – и сквозь рвущийся смех добавила, – в Володьку.
Тут и я не выдержала, и мы залились звонким, заливистым смехом.
– Я надеюсь работать также будете, как и смеетесь.
Проходя мимо нас, тепло сказала Наталья Андреевна. Мы обе прекратили смеяться и пошли следом, извиняясь, но весело переглядывались между собой…
– Дочка, ты мне скажи, – громко сказал папа, чтобы я его услышала из своей комнаты. – Я, как отец, хочу знать, почему твой ухажер не приедет и по-человечески не поступит? Я даже имени его не знаю! – возмущался папа. – Как его хоть зовут, это-то можно сказать? Как-никак, я тебе родной отец!
– Юра, выключи уже свою пластинку. Не порть настроение ребенку перед отъездом.
– Нет… Маш, я же ничего не говорю, пусть едет… едут. Но почему он! Кто бы он там ни был, не придет, не познакомится? Мол я, «Вася Пупкин» и мне нравится ваша дочь, хочу ее пригласить. Прошу вашего разрешения и все в таком ключе.
– Юр, ну ты спустись уже на землю, сейчас молодежь не знакомится с первых дней с родителями и, тем более, не спрашивает на это разрешения у родителей.
– Маш… я волнуюсь, вот и весь ответ.
– Так и я волнуюсь. Но ты должен понять одно, пока она сама не захочет, никто не придет к нам знакомиться.
– Да, Машуль… ты права… ты права.
Выйдя из комнаты с небольшой дорожной сумкой, обратилась к папе:
– Папа, я тебя очень люблю и маму тоже.
