Принц Цяаз возвращался в родное Королевство. Бесплодные попытки вновь объединится с Дефсией вынудили его женится на дочери Кровавого Магнолия Нарита, Венг Цейлен, характер которой был, кажется, ни чуть не лучше отцовского. Однако Цяаз надеялся, что он сможет терпеть жену из-за сказочной ее красоты.
— Остановить! Что здесь происходит?!
Бр-р, от резкого голоса принц невольно передернул плечами и высунулся в окно кареты.
— Это?.. Всего лишь уличный танцор, душенька, ни чего более. У вас в Дефсии таких – изобилие... А нас Вселенная миловала, у нас только один.
Высокий мужчина с правильными, даже аристократическими чертами лица и огромными невиданными глазами остановил пляску и неспеша, даже вразвалочку подошел совсем близко к карете, сдувая с носа несколько встрепанных белокурых прядей.
— Май-йя-хи, май-йя-ху... Чем могу быть полезен?– пропел мелодично и мягко, даже насмешливо.
— Твое имя? – принцесса от чего-то уже была на пределе.
— Лаванд. Лаванд Ценат. – нищий принялся потешно кланяться — А ваше имя, наверное, Венг Цейлен?
— Это так. – деланно холодно кивнула принцесса.
— Ух ты! Вот здорово! Вам очень подходит имя Венг. А знаете – на танцора внезапно накатила непонятная веселость – Знаете, я уже вторую неделю питаюсь хлебом и водой! Вот здорово! Не знаете, почему?
Цейлен неопределенно пожала плечами. Обнаглевший Ценат наклонился к ее уху и зашептал театральным шепотом:
— А вы ни кому не скажете?
— Ну... Нет.
— Это потому, что я... Не поверите... БЕДНЫЙ! – закричал он вдруг громко и расхохотался. С некоторым опозданием грохнула смехом и окружавшая их толпа.
— Я родом из Дефсии, а потому танцевать научился раньше, чем ходить! Вот здорово!– ни к селу, ни к городу сообщил Лаванд и завертелся прямо перед носом принцессы в нелепой пляске, чем вызвал новый восторг толпы. Цяаз взглянул на супругу и вздрогнул: лицо Цейлен позеленело от злости.
— Неужто тебе себя не жалко? – прошипела она — Ты достоин смертной казни, Ценат!
— О! – Лаванд остановился. Вскрик его прозвучал с искусно подделанной болью, нищий грохнулся на колени и завопил со слезами в голосе– Май-йя-хи, май-йя-ху! Казните же меня, принцесса! Май-йя-хо, май-йя-ха-ха! Казните меня какой угодно казнью! Умоляю, казните!.. Только сначала я выучу язык Сверхученой Премудрости...
Венг показалось, что извергся вулкан, произошел обвал – столь громкими были рукоплескания и хохот. Тут глаза ей застелила багровая пелена иступленной ярости.
— Что?! Надо мной зубоскалите?!!
Тут же все стихло. Ценат встал и отряхнул явно старые, но аккуратно штопанные, чистенькие дефсидские брюки и уставился сказочными глазищами на принцессу.
— Схватить его! Связать! Я... сама... с ним разделаюсь.
Лаванд не сопротивлялся, когда солдаты Цяаза заломили ему руки за спину и потащили за каретой, в которой в одну секунду пропала Венг Цейлен...
— Знаете, потом этот негодяй говорил мне, что лучше бы я его казнила – горько усмехнулась старуха, мечтательно глядя на внуков. Голос ее вновь задрожал – А мне что? Я ж его любила... Потом он потребовал свободы. И мне пришлось... его отпустить. А потом – эта игра, интриги, голод... Я больше его не видела... Но ничего, внучки, ничего... Мы разделаемся с теми, кто виноват в его смерти, не будь я дочь Магнолия Нарита!
====== Часть 33 ======
Небо тихо падало вниз неожиданно синей чернотой. Наступала темная ночь. Королевство затихло, и только странный туман несся с ледяным ветром со стороны Дефсии. Туман странности будто догонял Нушрока. И он гнал своего коня, переодически оборачиваясь назад, по знакомой пыльной дороге к замку. Поместью Нушроков с въездом в виде птичьей головы.
Неужели он дома?!
Опустили мост. Кажется, министра узнали или ждут. Анидаг, дорогая дочь... о которой в Дефсии ему было даже некогда вспомнить.
Бесконечно прекрасно было вернуться. Ворота за Нушроком закрылись, а пьяный дефсидский туман наткнулся на стену окованного дерева и повернул назад.
Вокруг суетились слуги, едва признавшие хозяина. Кто-то побежал за госпожой...
Анидаг буквально вылетела во двор. Минуту назад только Бар, едва переводя сбившееся дыхание, ворвался в ее покои и понес какую-то околесицу о том, что вернулся-де батюшка госпожи, но не точно, что это он и что вернулся. Нушрока дочь, несомненно, узнала бы из тысячи самозванцев. А робкая надежда, все это время питавшая сердце Анидаг, внезапно будто выросла и зажала его в томительном ожидании.
В народе свято верили, что господин Нушрок погиб. Однако Бар рассказывал, мол, видел неких странных людей, один из которых будто ухитрился непостижимым образом поймать министра, хоть это и было почти что невозможно, затем посадил его на заранее приготовленного коня... И все они скрылись в Туманном Лесу. Вся история, конечно, была полной ерундой, фантазией предателя-кучера, которого Анидаг в тот же день велела выпороть, но...
Анидаг верила: отец жив. Отец не мог умереть.
Она резко остановилась в шаге от Нушрока, изучая изменения его наружности.
