И они нашли Кисулю и Цыпулю. Концерт давно кончился, почти вся публика уже разошлась. Они потоптались у входа в клуб, никто с ними не заговорил. Они пробовали заговорить первыми – без особого успеха. Наконец, где-то на задворках за клубом они нашли двух девиц, которые бухали коктейль из полторашки, сидя на бордюре. Как оказалось, на сам концерт они не ходили, не было денег на билет, просто пришли потусоваться к клубу, да и о BandX ни черта не знали, так что Димону с Ленькой пришлось потратить какое-то время на то, чтобы объяснить им, что они как раз и есть заезжие знаменитости. Девки отреагировали с интересом, согласились ехать тусоваться, но потребовали купить им по «Ягуару». Организаторы сняли нам гостиницу, два номера: двухместный и трехместный. Лелик, почувствовав, что сейчас будет происходить что-то непотребное, что-то непереносимое его нежному и трезвому духу, убежал спать в двухместный. Болотин, бегло взглянув на девок, тоже пробормотал, что он до такого не опустится, и ушел вслед за ним. Я бы, может быть, тоже сбежал, сказав что-нибудь, показывающее мой высокий моральный уровень, но было уже некуда, оставался только уже оккупированный потенциальными любовниками трехместный. Ленька с Димоном, не зная как подступиться к дамам, в глубине души понимая, что только обида и отчаяние бросили их к ним в объятия, но все еще не готовые принять поражение и отправить девок домой, решили, что наилучшим вариантом будет отпустить руль и довериться ветру – купить три бутылки водки и пива, а дальше все уж как-нибудь получится само. Девицы, гакая и шокая, поддерживали беседу и с большим удовольствием и рвением заливали фары, не отставая от рок-артистов и фотографируясь на мобилы. Часа через полтора две бутылки были пусты, они разбились по парам, обозначив намерения. Я лежал на оставшейся свободной кровати, в глазах у меня вертелся потолок, я думал: «Я вертолетчик, мы летим над вьетнамскими джунглями. Сейчас в рации раздастся приказ, и мы к чертовой матери зальем напалмом джунгли под нами». Упавшая на пол сигарета прожгла ковер и потухла в пивной луже. Из телека, к которому подключили mp3-плеер, уже по третьему разу орал альбом «Life Won’t Wait». В комнате витал дух порока, притом самого низкого качества. Ленька, чувствуя, что подходит к состоянию “too drunk to fuck”, пока не стало слишком поздно, слегка икая, но стараясь придать голосу нежности, стал заводить разговор в нужное ему русло:
– Чикуля, красотка, может быть, ты хочешь чего-то большего?
– Красотка, да на какой планете... – только и успел подумать я.
– Я не Чикуля, я – Кисуля! И... я хочу... блевать!
И тут она, собственно, и начала блевать, побежала в ванную, оставляя за собой лужи на ковре. Путь ее лежал мимо моей кровати. Я вернулся из своего Вьетнама облеванным – лужа на одеяле и пятна на джинсах, - точно как возвращавшиеся домой американские солдаты, в которых местные хиппи кидались дерьмом. Кисуля в ванной издавала низкие трубные звуки и звериный рык. Если бы не знал, что там девушка, сказал бы, что там мечет коржи огромный мужик или даже слон. Я прикинул: при такой дислокации было весьма вероятно, что на обратном пути она снова на меня наблюет. И если все пройдет не так удачно, как в этот раз, или я, например, буду не так проворлив, то у меня вполне будет шанс умереть как Джимми Хендрикс, захлебнувшись блевотиной. Вряд ли кто-то будет спорить, что это и есть самая идеальная рок-смерть. Ну, типа, как для воина погибнуть в бою, но я всегда был уверен, что речь идет о том, что герой захлебывается
Ленька делает глоток из только что открытой пивной бутылки:
– В общем, я проснулся, смотрю, рядом со мной она лежит, спит. Сначала испугался, конечно. Боже мой! Я и она, как же это такое могло произойти? Потом успокоился. Ладно, думаю, сейчас тихонечко соберу шмотки, отвалю и забуду, как страшный сон! И тут понимаю, что она спит на моей руке. Лежу и чуть не плачу, не знаю что делать, руку что ли себе отгрызть. Я в капкане, понимаешь... Ну а потом она проснулась, и та вторая тоже. Димон, естественно, слинял...
