Глядя на виднеющуюся впереди на фоне сосен церковь, Эмма решила, что сегодня у преподобного Пендроя будет праздник. Вокруг церкви стояло множество повозок, экипажей и оседланных лошадей. Эмма надеялась на то, что пастор, конечно же, подготовил, по случаю, надлежащую проповедь. В Долине проживали в основном люди богобоязненные, но отцу Пендрою прежде еще не приходилось собирать столь обширную паству. Эмма перевела свой взгляд с церкви туда, где строилась Хоумстэдская школа. Подумать только: и церковь, и школа! Грудь ее вздымалась от чувства гордости. Конечно, она знала, что гордыня — предшественница грехопадения, и постыдно испытывать подобные чувства в святой день Субботы, но она так надеялась на то, что Всевышний сегодня простит ей подобное прегрешение.
И все же, как разросся Хоумстэд за четыре года! Не всякий городок такого порядка мог похвастаться церковью с собственным священником да еще учительницей, несущей детям свет знаний, а взрослым — культуру. К тому же, совсем скоро здесь будет и собственная школа!
Как только Барберы подошли к гостиному двору Таусендов, парадная дверь двухэтажного строения резко открылась, и на крыльцо вышла Вирджиния Таусенд в сопровождении двух детей. У бедной женщины был, как всегда, измученный вид.
— С добрым утром! — обратилась к ней Эмма. Вирджиния дернулась, как ошпаренная, будто бы Эмма кинула в нее камень, а не поздоровалась. Вирджиния поднесла к губам дрожащую руку и с трудом промолвила: «С добрым утром, Эмма, Стэнли! Хороший денек, не правда ли?»
И тут же не заставил себя долго ждать Глен Таусенд. Он появился небритым, в грязной и мятой рубахе. Шепнув что-то своей жене, по-видимому, нечто такое, что заставило ее тут же скрыться, он сверкнул глазами на Эмму. Сморщившись весь, презрительно улыбаясь, он отступил назад и скрылся за дверью.
— Этот человек считает дьявола своим лучшим другом, — тихонько сказала Эмма.
— Ну что ты, не суди так строго! — увещевал ее Стэнли.
— Когда вещи называют своими именами, это не суд, Стэнли Барбер, — убежденно ответила Эмма. — На этом человеке печать крайней озлобленности, а как страдают от него его жена и дети! А его сынок — одного с отцом поля ягода. Он так испорчен, этот Марк Таусенд! Настоящий бандит. Прямо сердце кровью обливается, как представлю, что приходится выносить крошке Роузи и Вирджинии…
— Может быть, когда он отдаст детей в школу, им будет полегче?
Эмма посмотрела на Стэнли. Он так наивно и нежно ей улыбнулся, что она не выдержала и широко улыбнулась ему в ответ. Когда она не передвигала ради какого-то дела товар в магазине с полки на полку, Стэнли был по отношению к ней удивительно терпелив и великодушен. А иначе как бы ему удалось прожить с нею столько лет? Подумав об этом, Эмма, ничего не говоря, погладила мужа по руке.
Эмме со Стэнли просто посчастливилось, и она прекрасно это осознавала. У них было шестеро здоровеньких, счастливых ребятишек, и дом их, за двадцать два года супружества, был до краев наполнен любовью. Мало кто в городе мог сказать то же самое о своей семье.
Внимание Эммы привлек скрип повозки и топот лошадиных копыт. Еще один экипаж остановился у церкви. Она приветственно помахала Поттерам, но Стэнли так и не дал ей остановиться и поболтать с ними. Его твердая рука направляла ее по ступенькам к главному входу в церковь, где уже стоял, встречающий своих прихожан, преподобный Пендрой.
— Доброе утро, Эмма, Стэнли! — обратился к ним священник. — Доброе утро, дети!
Стэнли поприветствовал священника в ответ, после чего сказал:
— Похоже, сегодня здесь яблоку негде будет упасть,
— Надеюсь.
— А мисс Шервуд уже приехала? — поинтересовалась Эмма.
Святой отец отрицательно покачал головой.
— Пока еще нет.
— О Господи! — она посмотрела на дорогу. — Не дай Бог, что случилось!
И почему именно в это утро она не проснулась до рассвета? Адди шла так быстро, как только могла. Она боялась, что опоздает. Но почему, почему так случилось именно сегодня? Она надеялась, что хотя бы вид у нее был достойной уважения леди. На Адди было ее любимое бледно-зеленое платье, так чудесно гармонирующее с необыкновенным цветом ее волос. Она так волновалась, что будет видно, что она собиралась в спешке. Если бы она только не проспала…
