— Вы сможете мне помочь, мистер Торнер насчет лошади и повозки? Чэд уставился на Адди:
— Повозка не проблема. Да вот только лошадей на продажу у меня сейчас нет никаких. Как раз последнего продал перед тем, как поехать в Сан-Франциско.
— Ах, — Адди разочарованно скривила свой очаровательный ротик. — Что же мне делать?
— По правде говоря, вам лучше всего будет купить лошадь на ранчо Рокин'Ар. У Уилла Райдэра лучший табун в округе. Любой вам об этом скажет.
— Мистер Райдэр? Понятно. Ну что ж, тогда я с ним поговорю. А насчет повозки? Пожалуйста, я не хочу никаких излишеств. Только самое необходимое. Я, видите ли, ограничена в средствах.
И с надеждой в голосе Адди назвала имеющуюся в ее распоряжении сумму.
Чтобы выставить себя в выгодном свете, Чэд решил сделать работу задаром.
— Это меня вполне устроит. Приступаю немедленно. К концу следующей недели можете забирать.
— Спасибо вам, мистер Торнер!
— Рад вам услужить, мисс Шервуд! Адди уже было собралась уходить, как ее окликнули:
— Мисс Шервуд!
Торнер сделал шаг вперед. Адди непонимающе посмотрела на него. Чэд залюбовался ее глазами. Таких великолепных зеленых глаз ему еще не приходилось видеть.
— Если вам нужна хорошая лошадь, то я почту за честь свозить вас посмотреть лошадей Уилла и выбрать вам коня под стать. Не хочу показаться хвастливым, мисс Шервуд, но я лучший знаток лошадей в округе.
Конечно же, на самом деле лучшим специалистом в этом деле был Уилл Райдэр, но Чэду почему-то не хотелось говорить сейчас ей об этом.
— Очень мило с вашей стороны, мистер Торнер.
— Если вы не против, я запрягу лошадей, и тотчас же поедем.
Ее глаза слегка расширились от удивления:
— Мне не хотелось бы отрывать вас от работы…
— Что вы?! Какое беспокойство! Я только что подковал последнюю лошадь, — не моргнув, солгал кузнец.
К счастью, мистер Поттер собирался забрать свою кобылу лишь на следующее утро.
— Кроме того, я обещал Уиллу поглядеть одну его лошаденку, которая нуждается в том, чтобы ее переподковали. Так что мне хоть так, хоть этак нужно ехать.
— Хорошо… — глубокомысленно поджав губы, Адди продолжила: — Я надеялась купить коня как можно скорее. Думаю, если это вас не обременит…
Чэд заулыбался:
— Ждите меня здесь. Я мигом буду готов.
Уилл остановил лошадей у амбара, но даже не пошевелился, чтобы слезть с повозки. Всю дорогу он думал о том, как Жаворонок ластилась к Адди Шервуд. Стыдно признать, но мистеру Райдэру так хотелось, чтобы девочка хотя бы разок его приласкала…
— Жаворонок! — Уилл взглянул на сидящего рядом с ним маленького человечка. Девочка подняла на него свои темные глазки, но так ничего и не ответила.
Уилл откашлялся.
— Я вот думаю… Тебе что, так плохо со мной живется?
От этого вопроса девочка вся сжалась, глаза ее заморгали, и она отрицательно замотала головой.
— Ты уверена? А то мне кажется…
— Уверена, уверена, дядя Уилл! Пожалуйста! Не отсылайте меня обратно в сиротский приют, — откуда взялись такие слова, они прямо-таки посыпались из ее ротика. — Я буду хорошей! Я не буду вас беспокоить. Обещаю! И платьев новых мне не понадобится покупать… У меня их и так хватает. И я буду вам во всем помогать! Только прошу, не отсылайте меня туда обратно!
Глаза Жаворонка наполнились слезами, и девочка быстро отвернулась.
— Эй, малышка, подожди-ка! — Уилл взял ее за подбородок и посмотрел прямо в глаза. — Я и не думал никогда отсылать тебя обратно в приют. И что ты так переживаешь из-за пустяков?
Дрожащий подбородок девочки обо всем говорил. Жаворонок сейчас напомнила Уиллу Патрицию в тот момент, когда та узнала, что он собирается бежать из дома после похорон отца. Сестра тогда смотрела на него такими же широко открытыми глазами, пытаясь точно так же, как теперь и ее дочь, показать, насколько она бесстрашна, но тем не менее не в состоянии скрыть того, насколько она напугана и одинока… Райдэр тогда погладил сестру по голове и сказал, что обязательно еще приедет, чтобы с нею повидаться. Но… так никогда и не приехал.
Ощутив очередной прилив чувства вины, он посадил единственную племянницу себе на колени и прижал к груди. С большим опозданием он вдруг понял, что с того дня, как девочка в Хоумстэде, он обнимает малышку впервые, а значит впервые высказывает ей свою любовь. Оправданием ему могло быть то, что он сроду не привык открыто высказывать свои чувства, а тем более как-то проявлять их. Да и никто в семье Райдеров этого не делал, разве что исключением была Патриция.
Внезапно многое из того, что Уилл раньше не понимал, стало ему ясно.
— Послушай, Жаворонок! Я не собираюсь тебя никуда отсылать! Мы теперь вместе — и я, и ты, поняла?
— Ты ведь тоже можешь умереть? — прошептала испуганно девочка, — как мои папа и мама.
— Думаю, любой из нас может умереть. Так уж устроен этот мир… Но мы не можем все время думать о смерти и потери близких нам людей. Нельзя же все время страшиться! — Уилл почувствовал в себе прежде незнакомую ему уверенность. — Мы — семья. И должны держаться друг Друга.
Жаворонок прижалась к его груди.
— Эт… то, что… ммм… сказала, — донеслось от плачущей в рубашку Райдэра девочки.
