Преподобный Пендрой всегда приходил по воскресеньям в церковь пораньше, а теперь, когда в течение недели храм использовался под школу, он тем более это делал. Именно в это воскресенье он решил первым делом протопить печь, чтобы хоть как-то обогреть выстуженное за ночь помещение. Затем он выровнял скамьи и положил в конце каждого ряда по богогласнику, дабы паства могла петь славящие творца гимны вместе с ним. «Подобно колосьям в снопах», — пропел он своим густым баритоном. «Подобно колосьям в снопах воссоединимся, братие, воссоединимся подобно…»
— Отче?
Слова гимна внезапно оборвались, когда священник поспешил обернуться на голос ребенка.
— Ах, это ты, Роузи, утро доброе! Что-то рано ты сегодня…
— Я хотела задать вам один вопрос, сэр, — сказала девочка.
Ее маленькие ручонки были сжаты в кулачки а по выражению лица ощущалась невероятная напряженность. Она нервно переминалась с ноги на ногу.
— Изволь, — ответил настоятель совершенно серьезным тоном. — Пойдем присядем и поговорим.
Он указал на скамью. Роузи послушно села и положила руки на колени. Она сразу же начала теребить оборки своего заношенного ситцевого платьица. Наблюдая за девочкой, святой отец не переставал удивляться, как это такая пара, как Глен и Вирджиния Таусенды могли произвести на свет такое премилое дитя, как Роузи. Она была не только благолепна и добродетельна, но еще не по годам сообразительна и проницательна. К тому же, это была очень храбрая девочка. Ну да с таким отцом, как у нее, это было немудрено… Все в городе, в том числе и Пендрой, знали, что творится в доме Таусендов, особенно, когда Глен напивался, что, впрочем, происходило постоянно. Когда Роузи продолжила разглядывание своих пальчиков, преподобный откашлялся и сказал:
— Похоже, что-то тебя гнетет, Роузи. Чем я могу помочь тебе?
— Я… я вот просто думала, — она склонила голову набок, поглядывая на него из-под своих длинных ресниц. — Если бы вы знали кого-то, кто… кто… ах, ну, в общем, сделал что-нибудь бесчестное, или, по крайней мере, вы бы подумали, что он нечто подобное совершил, то как бы вы поступили?
Прежде чем ответить, он тщательно обдумал вопрос.
— Первым делом, я бы, конечно, постарался поговорить с ним, попытался бы ему доказать всю ошибочность его поведения и дал бы ему возможность исправить случившееся. Святое писание говорит: «Если брат твой ополчился на тебя и пойди к нему и объяснись с ним. Покажи ему, в \чем его грех, и да не будет тому меж вами свидетелей…» Христос призывает паству свою добронравием возрождать согрешивших к жизни вечной, Роузи. Думаю, и я постарался бы поступить таким же образом.
Девочка задумчиво поджала губы, после чего замотала головой.
— А если бы это не помогло? — спросила Роузи.
— Ну тогда бы у меня не было другого выбора, — как поговорить с его родителями…
Она тяжело вздохнула.
— Ну а если бы он не был ребенком? Если бы он был взрослым?
Преподобный Пендрой мог видеть, насколько серьезно Роузи была настроена на то, чтобы найти ответ на стоящую перед нею дилемму. Он подумал о природе бесчестья и о том, каким образом дитя столкнулось с ним. «Господь, — молился он про себя, — дай мне мудрости».
— А вы бы пошли к шерифу? — тихо спросила Роузи с дрожью в голосе. Он нахмурился.
— Это настолько серьезно, Роузи? Девочка кивнула головой.
— Может быть, ты скажешь мне, какова точная природа этого бесчестья?
На этот раз она покачала головой.
— Я не могу, — прошептала девочка, потупив взор.
— Но я никому ничего не расскажу, дитя, — сказал святой отец.
— Знаю, сэр, — она спрыгнула со скамьи и, не отрывая глаз от пола, сказала. — Я лучше пойду…
Преподобный Пендрой тоже встал и еще долго смотрел вслед выбежавшей из храма девочке. Он вздохнул, ощущая великую тяжесть на сердце. Он размышлял, что же такого совершил Глен Таусенд (он нисколько не сомневался, что речь идет именно об отце девочки), чтобы настолько потрясти ребенка.
