Адди не могла пойти в церковь. Боль еще была чересчур свежа, чтобы ее скрыть. Она боялась, что все прочтут написанную в ее глазах правду и она навсегда будет изгнана из общества добропорядочных граждан Хоумстэда. Но и дома она оставаться не могла. Уилл сказал, что придет сегодня, чтобы переговорить с нею. Ей бы не хотелось, чтобы он застал ее дома. Не хотелось выслушивать то, как он будет предлагать взять ее в жены, желая лишь покрыть их грех. Она оделась потеплее, чтобы уберечься от пронзительного октябрьского холода, запрягла кобылу в повозку и поехала куда глаза глядят. Ей было все равно, куда привезет ее лошадь. Кисть художника по имени Осень неплохо поработала в последние дни, окрасив долину и окружавшие ее горы всевозможными красками. В другое время Адди насладилась бы красотой пейзажа, но сегодня ее мысли были заняты совсем другим. Порядка в них не было. Множество сцен из ее прошлой жизни пронеслось перед глазами. Это были и образы детства, и воспоминания девушки о минутах, проведенных с Робертом, память о тех годах, что провели они вместе с отцом в родном доме на Заливной улице, долгих годах, за которые Мэтью Шервуд успел состариться и умереть. Ей припомнились все неудачи и триумфы неопределенность и моменты принятия ответственных решений. Было время великих радостей и было время великих печалей. Были мгновения, когда будущее казалось светлым и полным надежд, и были мгновения, когда казалось, что уже нет больше никакого будущего. Она вспомнила о всех странных поворотах судьбы, что привели ее в Хоумстэд, и подумала, уж не провидение божье привело ее сюда! И затем, против своего желания, Адди подумала о Уилле. С того момента, как она впервые увидела его, она стала чувствовать все во сто крат обостреннее, чем когда бы то ни было. И дело было не просто в его привлекательной внешности, и уж тем более не в славной силе его тела. Было что-то в его душе, что тронуло ее сердце и заставило любить его, как никого другого.
Натянув поводья, Адди остановила лошадь в поросшем осинами предгорье. Никогда прежде она так не любила… И уже никогда не полюбит. Вероятно, это была последняя возможность встретить свое счастье. И неужели этому помешала ее гордость?! Не лучше было бы выйти замуж за Уилла и надеяться на то, что он тоже полюбит ее в свое время? Ведь это могло случиться! Люди очень часто сперва женятся, а уж потом влюбляются в свою половину.
И опять Адди стала размышлять о поворотах судьбы, что привели ее в Хоумстэд. Она ведь могла выйти замуж за Роберта. Она даже могла бы стать женой мистера Бэйнбриджа. И отец ее мог вовсе не продавать их дом, или же он мог скопить для нее достаточное количество денег, чтобы она смогла остаться в Кингсбери. К тому же, она могла ответить на другое объявление о найме учителя. Масса всего могла удержать ее от приезда сюда, но однако нечего не удержало. Конечно же, это судьба свела ее с Уиллом Райдэ-ром. И то, что она полюбит его, было предопределено на небесах.
Кобыла беспокойно забила копытом и, фыр-кнув, зазвенела сбруей. «БЕГУ И ПРЯЧУСЬ, — подумала Адди. ВСЮ ЖИЗНЬ Я БЕГУ И ПРЯЧУСЬ». Больше она не собиралась так делать…
— Поехали домой, девочка, — тихонько сказала Адди, слегка хлопнув животное по спине поводьями.. — Пора обратно…
Роузи хотелось рассказать маме то, что она знала про па… Было бы легче, если бы кто-то еще решил, что же делать дальше. Но стоило взглянуть на мать, сидевшую рядом на церковной скамье, желание сразу же пропадало. Маме и без того доставалось. Вирджиния Таусенд всегда выглядела усталой, но сегодня она смотрелась просто старухой. И потом ма все равно ничего не сможет сделать. Просто она скажет, чтобы Роузи больше насчет этого не волновалась. Не женское это дело лезть в дела мужа, и уж, конечно, не ребенку ставить под сомнение поступки отца. Дети должны быть послушны, уважительны и спокойны… Равно как и женщины, по крайней мере, именно этого ждал от своей жены и дочери их отец. Роузи елозила на жесткой скамье и пыталась сосредоточить внимание на проповеди, но это у нее никак не получалось. Она продолжала видеть своего отца, пьяно развалившегося в кресле у камина, точно так же, как это было в ночь на прошлой неделе. Он тогда разговаривал сам с собою, и его голос и сейчас звучал у девочки в ушах. «Слишком долго, когда так… Черт подери, но это очень долго… А на лесопилке шито-крыто… Полно денег в конце месяца… Есть способы… Никогда не узнает, что это я… Можно было бы… Куплю себе салун…»
