Уилл тяжело вздохнул и постарался больше об этом не думать, не вспоминать. Хватит, сказал ов себе, хватит мучиться! Он больше не станет думать о ней, напялившей то модное розовое платье, за которое заплатил ее любовник. Он больше не будет думать о матери, обнимавшей любовника у одра умирающего мужа. КАК ЖЕ Я ЕЕ ТОГДА НЕНАВИДЕЛ.
Филипп умер на следующий день, не приходя в сознание. У Уилла не было возможности сказать последнее «прости» отцу, а с матерью он решил даже не прощаться совсем. Сразу же после похорон он покинул Чикаго, ни слова не сказав Марте Райдэр.
Я все еще ненавижу ее, думал Уилл, потирая виски, несмотря на то, что с тех пор прошло столько лет. Очнувшись от размышлений, он вновь уставился на стоявших в загоне лошадей. Он любовался лучшими, как ему казалось, в штате животными. Этой весной кобылицы ранчо Рокин'Ар принесли отличное потомство, да и приплод рогатого скота в этом году был самым лучшим.
Немалый путь проделал» он от той меблированной комнаты в Чикаго. Еще дальше он был от женщины, подарившей ему жизнь и ничего, кроме этого. Все эти чувства и воспоминания одолевали Уиллом не один раз. Умом он понимал, что не все женщины такие, как его мать. Но почему же это теперь ему так мешало? Нет, все же не стоило ворошить прошлое…
Он вспомнил об Адди, и сразу же успокоился. Слава богу, у Адди не было ничего общего с Мартой Райдэр. Адди была совершенно не такая, как его мать или Жюстина, она вообще не была похожа на какую-либо другую женщину.
Адди никогда его не предаст.
Никогда…
— В понедельник — всем деньги, а во вторник — варенье, а среда счастье-радость несет, — повторяла Мария известную детскую считалочку, склонившись над сундуком из кедрового дерева. — Все в четверг украдут, в пятницу — крест дадут, а в субботу всегда не везет. — Она бережно извлекла на свет свое подвенечное платье и повернулась к Адди.
— Том и я женились в среду. Я рада, что и вы выбрали этот день. Мы были так счастливы. Знаю, что и ты и мистер Райдэр будете чувствовать тоже самое.
При виде свадебного платья сердце Адди затрепетало от волнения. Она и представить себе не могла такой красоты, когда Мария просто предложила воспользоваться ее платьем. Протянув руку, она попробовала полотно.
Сшитое из прекрасно сотканного белоснежного шелковистого газа и отделанное хлопчато-бумажным сатином, с длинными рукавами, оно выглядело прекрасно. Лиф был отделан бельгийскими кружевами. Ярды и ярды материи ушли на длинную юбку. Балайез — кружевное гофрэ — украшало оборку юбки и внушительной длины шлейф.
— Тебе оно нравится?
— О, Мария, — только и могла ответить Адди.
— Давай теперь быстренько примерь его, и мы посмотрим, насколько нам придется его переделывать. Времени у нас осталось не так много, всего две недели. Так что придется попотеть.
