Мне тяжело общаться с тобой, я запуталась. Я не знаю, как вести себя с тобой, потому что понятия не имею, как поступают в таких ситуациях. Я не сплю с первым встречным, а уж после такого общаться с этим человеком мне сложно, только потому что боюсь ошибиться в тебе. Когда все вокруг врут и притворяются другими, очень тяжело не быть подозрительной и недоверчивой.
Такие слова я хотела сказать ему. Но я не решилась, и все осталось в моей голове.
Саша опускает мои ноги и спускается со стула, он все еще погружен в себя. Я останавливаю его, и он обращает свой сосредоточенный взгляд на меня. Тяну его за руку ближе к себе, слезая со стула и чувствуя свое напряжение от некоторого страха. Я обхватываю руками его шею и целую в щечку, вставая на носочки. Он слегка удивлен, и, наверное, я тоже. Убираю руки, но не отрываю глаз от его лица.
— Ты не мудак, — слегка улыбаюсь я. — И я верю в то… нет, я уверена в том, что у тебя большое и доброе сердце. Я знаю, что ты не такой, каким кажешься на первый взгляд.
Мы все еще смотрим друг другу в глаза. Крайний раз улыбнувшись, я возвращаюсь к своему чаю, наблюдая за Сашей. Может, люди все-таки способны меняться? Не знаю, какой образ жизни он до сих пор ведет, это не та тема, которую я хочу с ним обсуждать. Может, сегодня он здесь, а завтра будет снова развлекаться с одной из многих девушек из клуба или из любого другого места. Мне не важно, я бы лучше предпочла не знать и не думать об этом. Мне важнее, что меня он не причисляет к ним, по крайней мере, теперь я верю в это по-настоящему.
Саша отходит к окну, листая что-то в телефоне. Не допив несколько глотков, я подхожу к нему и сажусь на подоконник.
— И все равно ты иногда боишься меня, ведь так? — Парень убирает телефон в карман, а я слегка хмурюсь.
— Что за бред? — Может, такое было единожды, но это лишь потому, что не всегда понимаю его намерений. Но если и боюсь, то не его самого. — Я могу тебе даже доказать, — говорю я, и Саша поднимает брови, ухмыляясь. — Да, могу. Я могу лечь спать рядом с тобой, — погодите, это из моего рта только что вылетело? Видимо, да, ведь эта фраза вызывает у парня смех.
— Это ты сказала, не я, — я прикусываю губу. Черт, зачем, ну кто меня тянул за язык? — Уверены ли вы, Виктория Алексеевна? — Весело улыбается Саша, подмигивая. Я закатываю глаза и издаю смешок.
— Только ради того, чтобы ты убедился, что несешь бред.
— Да я не настаиваю, я и так поверил бы.
— Нет уж, я тебе докажу, — и он снова смеется, вызывая у меня улыбку. Боже, я его еще и уговариваю спать вместе. Я точно чай наливала? Успокоившись, парень смотрит на меня и через секунду щелкает по носу. — Эй, хватит!
Я легонько бью его по руке, а он еще шире улыбается. Спрыгиваю с подоконника, снимаю резинку с волос и оборачиваюсь к нему, идя задом и поправляя волосы.
— Пойдем, покажу кое-что, — говорю я. Саша повинуется и идет следом за мной.
— Кровать, на которой я сегодня буду спать? — Я фыркаю, останавливаясь около своей спальни.
— Еще чего, это моя территория, а вот на диване — пожалуйста.
— Зачем тебе вообще кровать, если ты засыпаешь только на диванах? — Усмехается он.
— Да иди ты, — закатываю я глаза.
— Иду.
Мы заходим в спальню, и я указываю ему рукой на своего нового друга Ямаху, говоря «та-дам». Саша удивляется и подходит ближе к инструменту. Нажимает на кнопку включения и садится за табуретку, которая стоит около синтезатора.
— Не смогла отказать Полине, — прислоняюсь я к стене справа от него.
— И правильно сделала.
Саша нажимает всеми пятью пальцами быстро по очереди на белые клавиши. Затем гамму до-мажор [Примеч. автора: если вдруг кто не знает или кому интересно, это последовательное нажатие клавиш от ноты «до» первой октавы до той же «до», но третьей октавы. И обратно]. И играет мелодию «С днем рождения».
— Только не говори, что еще и на пианино играть умеешь, — говорю я, складывая руки на груди. Парень лишь усмехается.
— Как видишь, — он убирает руки с клавиш и смотрит на меня, улыбаясь.
Я удивлена, насколько этот человек талантлив? Конечно, он сыграл самую простую мелодию, но он на двух инструментах играть умеет, а я даже с одном до сих пор коряво обхожусь.
— Сыграешь что-нибудь? — Спрашивает Саша и встает со стула, предлагая сесть.
— Ну-у, я плохо играю, мой уровень — собачий вальс.
Для парня такие аргументы не работают, и он отводит меня, держа за плечи, к синтезатору, посадив на табуретку.
— Не прибедняйся, — он встает на мое прежнее место. — Давай, — я тяжело вздыхаю, начиная стрессовать.
— Ладно, но только внимание: слабонервным просьба выйти. Очень много фальшивых нот, — но Саша только улыбается.
Немного настроившись, я располагаю пальцы на клавишах. Сердце от волнения начинает биться, ладони потеть, но еще раз глубоко вздохнув, я начинаю играть Titanium, песню, которая принадлежит певице Сие и ди-джею Дэвиду Гетта. В некоторых местах нажимаю не те ноты, но стараюсь на этом не зацикливаться, хотя от этого становится еще более неловко. После припева вовсе сбиваюсь и прекращаю играть, закончив случайно нажатыми аккордами.
