— Говорит, что хорошо, — эта информация должна была меня успокоить, но все равно что-то зудит в животе. — Но на вид не скажешь, — замираю. Мне не хватает воздуха, и я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в коленки и стараясь как можно больше вдохнуть. — Вот я подумал, может, ты знаешь, что случилось.
Я опускаю взгляд и потираю влажные руки. И не знаю, говорить ему или нет. Он мой самый нормальный друг. Но Вика — подруга Полины, которая, наверняка, уже возненавидела меня за компанию с ней. Видимо, очередь подошла к Никите.
— Так что поменялось? — Снова спрашивает друг.
— Я, — «умываю» руками лицо и решаю быть честным: — Прости, я не сдержался, — смотрю ему в глаза.
— В смысле? — Слегка сдвигает он брови. Странно, что он не в курсе, Полина не смогла бы сдержаться и не рассказать ему об этом. Неужели Вика не поделилась случившимся с подругой?
— Я переспал с ней. И бросил, ушел и ничего не сказал, — нарочно говорю, не обходя острые углы, думая, что это поможет добить мне самого себя. Однако с души падает огромный груз. — И если ты захочешь меня ударить, я пойму.
Я готов ко всему. Никита слишком предан Полине, поэтому наверняка он будет защищать и ее подруг. Тем более, что мы с ним уже давным-давно договаривались проводить черту между девушками на ночь и ближним кругом его невесты. Насчет Вики они, наверное, раз десять просили меня этого не делать. Но, сука, я не смог, потому что… не смог и все! Нет оправдания у меня.
Я встаю, готовый к удару, может, от леща голова пройдет. Но Никита просто сидит, задумавшись. Видно, что он корит меня за это и не поддерживает мой поступок.
— Ну зачем бить-то? — Ухмыляется друг, словно я не сделал ничего удивительного. — Не обещаю, что Полина после этого захочет тебя видеть, — да мне как-то на нее насрать, если честно. — Но это, наверное, единственная девушка, которая так долго продержалась.
— Не приравнивай ее к другим, — сдвигаю я брови, сжимая кулаки, и сажусь на диван. Даже не знаю, есть ли сейчас у меня связь между мыслями и тем, что говорю.
Никита удивленно наблюдает за мной. Что его удивляет? Что я вдруг защищаю девушку, с которой переспал? Я не моральный урод, но и Вика никогда не встанет в одну линию со всеми моими предыдущими пассиями. Она не подходит ни под одно определение, ее никуда нельзя причислить.
— Вы были друзьями, — произносит Никита. — Зачем тогда надо было вот так все заканчивать?
— Я не… — я раздраженно выдыхаю. — Короче, — снова встаю и отхожу к окну, где упираюсь руками в подоконник, отодвинув занавеску. — Я не собирался прекращать общение с Викой, пока не понял, чем это все может для нее закончится. Это для ее же блага, — поворачиваюсь я к Никите. — Понимаешь?
— Понимаю, конечно, понимаю, — говорит он с сарказмом. — У тебя белая горячка, друг мой.
— Твою мать, Никит, ей нужен нормальный парень. Я, — указываю пальцем на себя, — никакой не нормальный. Она, наверное, все-таки подбухивает, раз вдруг подумала, что я — отличный вариант. Ей не нужен такой, как я.
— Это она тебе сказала?
— Это очевидно! — Развожу я руками. Присаживаюсь на подоконник, но потом снова резко встаю. — Я не завожу отношения. Ей будет лучше с кем-нибудь другим, — Тем не менее, не могу представить ее еще с кем-то. Что за замкнутый круг, где все утыкается в эти долбанные отношения. — И как бы сильно мне не хотелось видеть ее рядом, я не хочу портить ей жизнь.
— Ты хочешь быть рядом с ней, так я понял? — Приподнимает Никита уголок губ, но я мотаю головой.
— Не в этом дело, ты меня не слушаешь.
— Я прекрасно все слышал. Если она тебе тоже нравится, зачем отмахиваться этими отговорками?
— Это не отговорки, это жизнь, и…
— Значит, все-таки нравится? — Этот ехидный взгляд. Сука, почему я это вечно прослушиваю?
— Она мне не…
«Она мне не нравится», — это я хотел сказать, но я вовремя понял, что это было бы ложью. Конечно, Вика не может не нравиться мне. Даже ее недостатки мне нравятся, ведь это то, что делает ее ею, дополняет ее, и никак она не может быть собой без них. Но могу ли я дать ей в ответ то самое «нравится», которое ей нужно.
— Я не знаю, — возвращаюсь я к дивану и плюхаюсь на него. — Но я знаю только две вещи. Во-первых, она ошиблась, ей нужен кто-нибудь другой. Во-вторых, она заслуживает большего. Но, черт возьми, она не выходит из моей головы.
— Это уже три вещи, — усмехается Никита, но я отмахиваюсь. — Впервые за долгое время вижу, чтобы ты так парился из-за кого-то, тем более из-за девушки, — я ничего не отвечаю, потому что он прав. — Почему бы вам не поговорить?
— О чем? — Поворачиваю я голову в его сторону. — Она меня все равно ненавидит, — веду я плечом. — Судя по ее СМС-кам, мало радости это ей принесло.
— Ты просто бросил ее без лишних слов? — Киваю. — Да, странно, на ее месте я бы пищал от восторга.
Шутник, блин. Что я ей скажу, если мы поговорим? Без понятия. Может, лучше оставить все как есть? И отчего же у меня все внутри сжимается от одной мысли о ней? Проснувшаяся совесть, видимо, дает о себе знать. Я сам не свой после этого всего, будто что-то пошло не так.
