– Едва ли мне когда-нибудь станет скучно с ним. И я намерена приложить все усилия к тому, чтобы он не заскучал со мной.
Сомертон поднес ее руку к губам. Викторию бросило в жар от его мягкого поцелуя, и она попыталась освободиться. Не тут-то было. Сомертон не пожелал отпустить ее, а его глаза в очередной раз сменили свой цвет на зеленый.
Вот что получилось из ее попытки выбить его из колеи.
– Дорогая, – прошептал он, – об этом вы можете не тревожиться.
Энтони наблюдал, как Виктория, пытаясь удержать равновесие, нетвердым; шагом поднимается по ступеням. Лестницу она преодолела более или менее успешно, но при попытке войти в комнату споткнулась о порог. Энтони вовремя подхватил ее и проворчал:
– И сколько же вина вы выпили?
– Три бокала.
– Если вы намерены сохранить за собой роль моей любовницы, вам необходимо научиться пить.
Он закрыл за собой дверь, провел Викторию по комнате и усадил на стул рядом с камином. Она приложила ладонь ко лбу:
– Почему здесь все кружится?
– Здесь все стоит на местах. – Энтони добавил в камин угля, чтобы хватило до утра. – Вы пьяны.
– Нет! Ни в коем чучае… Кажется, я оговорилась?
– Да, и ваша оговорка только подтверждает мою правоту. Вы слишком много выпили.
Она, пошатываясь, поднялась со стула:
– Я вовсе не пьяна. И почему вы не рассказали мне о том, что Энкрофт – кузен Элизабет?
– Я не ожидал, что эта тема может всплыть в разговоре, иначе предупредил бы вас.
– Нет, вы специально промолчали. Это была проверка, не так ли? Вы хотели посмотреть, как я поведу себя при встрече с человеком, который близко знаком с моими друзьями. – Она скрестила руки на груди. – Я выдержала испытание?
– Нет. Вы впились в меня взглядом, словно ожидали подсказки, как раз тогда, когда должны были смотреть на Энкрофта.
Как она догадалась, что он устроил ей проверку? Когда они неожиданно во дворе встретились с Энкрофтом, она никак не отреагировала на его имя. Энтони решил воспользоваться случаем и посмотреть, сохранит ли она внешнее спокойствие при знакомстве даже не с приятелем, а с родственником ее друзей. И если бы Николас не упомянул Эвис, тогда Энтони сам непременно нашел бы повод вставить в разговор имя Элизабет.
– Да, вероятно, мне нужно было все время пожирать глазами Энкрофта. В конце концов, он же намекнул, что подыскивает себе новую любовницу.
Энтони рассвирепел и, быстро подойдя к ней, притянул к себе:
– Не советую делать ничего подобного. Пока я плачу вам, вы будете смотреть только на меня.
Он заметил, как сверкнули ее голубые глаза, и вздрогнул. Мучительное и совершенно неуместное желание вновь охватило его. Он знал, что не имеет права дотрагиваться до нее после того, как поступил с ней десять лет назад. Но вопреки доводам рассудка он склонялся к ней все ниже и ниже. Она все поняла. Ее глаза расширились, а прекрасные губы приоткрылись в ожидании поцелуя.
Однако стоило Энтони прижать ее к себе и закрыть глаза, как Виктория резко оттолкнула его.
– Вы отдаете себе отчет в том, что делаете? – воскликнула она. – Может быть, я и пьяна, но не настолько!
– Да, разумеется, – пробормотал он. Очевидно, чтобы вынести его прикосновения, ей необходимо было бы напиться до полного бесчувствия. Он отошел и отвернулся, спасаясь от дурманящего аромата ее духов.
– Мне нужно переодеться, – со вздохом сообщила Виктория.
– Отправляйтесь за ширму.
– Я не справлюсь с корсетом. Мне нужна помощь. Вы говорили, что леди Фарли предоставит мне личную горничную.
О Боже! Кажется, ему придется расшнуровывать корсет и голодными глазами смотреть на ее обнаженное тело. Нет, такого искушения он не вынесет, он умрет – там, за ширмой, не сходя с места. Если бы он не был круглым дураком, то провел бы предыдущую ночь с одной из девиц леди Уайтли и, удовлетворив плотские потребности, налегке отправился в дорогу. Тогда, вероятно, у него имелись бы шансы пережить эту пытку.
– Я помогу вам распустить шнуровку корсета, – наконец вымолвил он.
Виктория обернулась и заметила:
– Уверена, у вас богатый опыт по этой части.
– Немалый. – Он указал на ширму: – Не забудьте ваш ночной наряд.
Она достала из дорожной сумки увесистую фланелевую ночную сорочку и взглянула на него.
– А где ночная сорочка, которую купил вам я?
– В дорожном сундуке. Но я не собираюсь носить такое в вашем присутствии.
Она настороженно смотрела на него, и он понимал ее беспокойство.
– Спите, в чем пожелаете. Я только расшнурую ваш корсет, ничего больше, – мягко сказал он. – Даю слово.
– Превосходно. Слово распутника, завсегдатая борделя и игрока дорого стоит. Теперь я чувствую себя в полной безопасности. – Виктория удалилась за ширму и добавила: – А еще нужно, чтобы вы помогли мне расстегнуть пуговицы на платье.
Его вздох больше походил на стон.
Энтони шагнул за ширму и принялся за дело. Он осторожно расстегивал пуговицы, одну за другой, одну за другой… И перед его жадным взором постепенно представала жемчужная кожа ее обнаженной спины. Все, пуговицы кончились. Дрожащими руками он приспустил платье на плечах.
– Я могу, сама снять платье, – поведала Виктория хриплым шепотом.
